Я сидел за шкафом тише воды ниже травы, крепко обхватив колени руками, в ожидании возвращения Кейда. Как только он вернулся домой и увидел состояние своей матери, он бросился проверять все мои обычные укрытия в поисках меня. Я услышал, как открылся люк на чердак, но не смел пошевелиться в своём укрытии, пока не услышал его шёпот:
— Киллиан!? Ты здесь?
Я высунул голову из-за угла, показывая себя. Облегчение разлилось по его лицу, за которым вскоре последовал ужас, когда я разогнулся и встал в полный рост, так что он смог увидеть свежие синяки, расцветающие на моей коже.
Мне так жаль, Киллиан , — показал он мне на нашем тайном языке жестов.
Глава 32: Роуэн
Я оцепенела. Где-то на периферии сознания понимая, что осколки разбитого фарфора впились в кожу, вонзаясь в плоть, я не могла заставить себя пошевелиться, даже когда кровь начала сочиться на пол. Я раз за разом прокручивала в голове слова Алекса: «Я больше сюда не вернусь». Могла ли я когда-нибудь представить, что эта фраза слетит с его губ? Я считала Алекса братом. В конце концов, он был самым близким к семье человеком с тех пор, как умер мой отец.
Я познакомилась с Алексом вскоре после похорон отца, откликнувшись на его онлайн-объявление о поиске солистки. Папа оставил мне немного денег в трастовом фонде, но их было немного, особенно учитывая, насколько дорогими были ингредиенты для моих подавителей. Я понимала, что мне понадобится альтернативный источник дохода, чтобы обеспечивать себя, и хотя поначалу я не хотела ни с кем сближаться, финансовая нужда заставила меня сделать это.
Вскоре Алекс стал моим доверенным лицом и партнёром по творчеству. Мы часами писали музыку для группы, болтали и сидели вместе во время поездок на концерты и обратно, а ещё он был тем человеком, на которого я опиралась больше всего, чтобы пережить горе от потери папы. До него я даже не знала, каково это — иметь близкого друга.
Естественно, я боялась, что он узнает мою тайну, но в мечтах я представляла, как Алекс принимает меня, если бы когда-нибудь узнал. Он бы обнял меня, благодарный за честность — так же, как отреагировала бы я, если бы он когда-нибудь доверил мне правду о своей ориентации.
Теперь я понимала, что была права, скрывая это от него, и что те мечты были лишь фантазией.
Я оплакивала не только потерю Алекса. Я оплакивала и потерю своего места в «Вишнёвом Вольтаже». За последние три года, с момента присоединения к группе, я создала что-то своё и стала частью сообщества, которое впервые заставило меня почувствовать связь с другими людьми. Стоять на этой сцене, свободная от запретов, позволяя миру видеть моё искусство и страсть — это было лучшим чувством на свете. Я чувствовала себя видимой, ценной и сильной, что было редкостью, учитывая мою жизнь, полную изоляции и одиночества.