— …необычные результаты гормональной панели и генетического тестирования для омеги. Мы никогда раньше не видели ничего подобного. Подозреваю, здесь скрыто нечто большее, чем кажется на первый взгляд… возможные генетические мутации… признаки оборотня, такие как дополнительная хромосомная последовательность… не уверен, могло ли это стать результатом приёма подавителей без знания семейного анамнеза. У нас очень мало информации об отце и матери. Оба, судя по всему, мертвы уже какое-то время… Мать умерла при родах от отслойки плаценты… наблюдали подобное у оборотней, но для подтверждения потребуется провести дополнительные тесты.
Я ускорила темп, ставя галочки, почти не читая вопросы, и отчаянно пытаясь сосредоточиться на том, что говорил учёный. Слова-триггеры вроде «генетическая мутация», «признаки оборотня» и «дополнительная хромосомная последовательность» заставили мою тревогу взлететь до небес.
Было ли со мной что-то серьёзно не так? Я знала о рисках столь длительного приёма подавителей. Любые препараты, даже легальные, имеют побочные эффекты. Неужели я «угробила своё тело», как так красноречиво выразился Райкер?
Я нервничала, теребя планшет в руках и подёргивая коленями, не в силах усидеть на месте. Кейд, всё ещё увлечённый разговором, протянул руку и положил её мне на бедро. Он тихо замурчал в глубине горла, пока доктор и Райкер говорили, поглаживая меня вверх и вниз своей большой ладонью, чтобы успокоить.
На миг я вспомнила, как Алекс точно так же успокаивал меня, когда я нервничала. У него была врождённая способность просто знать, когда мне нужно утешение, и он давал мне его. Я всегда любила эту черту в нём, и теперь Кейд делал то же самое. Но с Алексом всё было иначе, потому что наши отношения были чисто платоническими, а с Кейдом — нет, и в этот нежный момент кусочек моего ледяного сердца оттаял для него.
Поддавшись порыву, я скользнула раскрытой ладонью под его руку, переплетая наши пальцы; он повернулся ко мне, сверкнув быстрой, мягкой улыбкой, прежде чем снова вернуться к разговору. Его улыбка была такой несвойственной ему и, насколько мне известно, предназначалась исключительно для меня.
Это заставило меня почувствовать… тепло.
Глава 26: Талон
Я пробыл в этой крошечной камере несколько часов. Спустя какое-то время мерзкая белобрысая сука вкатила в палату медицинскую койку. Ни разу не зловеще, вообще ни капли.
Я мерил шагами тесное пространство, пока наконец не вошел доктор Золкос со своими глазками-бусинками, волоча за собой офисный стул. Он кивнул на кровать, и я запрыгнул на нее, пока он ставил стул и усаживался. В одной руке он держал дурацкий планшет, а его очки торчали из нагрудного кармана лабораторного халата.