— И я, старший сержант Селихов, — голос его был низковатым и немного мычащим, как у молодого быка. — Слыхал про тебя от командира. Но, честно сказать, не особо верил в такие байки.

— Вы и не обязаны, — я пожал плечами.

— Да вот только теперь верю, — Смыкалов улыбнулся. — Мы слышали, как ты в одиночку вел стрелковый бой против группы душманов.

Смыкалов с Наливкиным переглянулись. Потом младший лейтенант добавил:

— И видели тела, — добавил младший лейтенант. — Мощно ты их. Этим старьем.

Он кивнул на винтовку Абдулы, которую я, держа в руках, опустил прикладом в землю.

— Старье-не старье, а выручило, — улыбнулся я хитровато.

Когда состав нашей группы был наконец определен, мы стали обсуждать, как будем действовать. Зия сидел чуть в сторонке, рядом с Тариком. Он казался не очень заинтересованным в наших разговорах, но я знал — огромный пакистанец нас внимательно слушал.

Остальных бойцов Наливкин отпустил по постам. Они, вместе с Зией, Ханом и семьей Абдулы, должны были выдвигаться, как только старик сможет уверенней держаться на ногах.

Мы вшестером остались в пещере, расселись кто где, и я изложил остальным свои мысли по поводу вылазки.

— Значит, вот как ты думаешь действовать? — задумался Наливкин, когда я закончил.

— Сил у нас немного, — сказал я. — Но если действовать будем таким образом, то сдюжим.

— Устроить у них бедлам, провокацию, а потом заняться главарем? — задумался Ефим Маслов.

— Так точно, — кивнул я ему. — Но сначала нужна разведка. Выдвинуться нужно засветло, чтобы посмотреть, что творится сейчас в кишлаке. От текущей ситуации плясать и будем.

Наливкин тем временем молчал. Размышлял. Пока я разжевывал остальным детали, он не говорил ни слова. Больше слушал. Но как только я закончил, Наливкин спросил:

— Тебе что-нибудь известно о главаре банды?

— Почти ничего, — покачал я головой. — Знаю только имя. Но самого его в глаза не видел. Ахмадом Шахидом его звать.

— Ахмад Шахид, — повторил Наливкин. — Я слышал про такого. Перед тем как мы вышли вас искать, получили краткое досье на него и некоторых его людей. Судя по всему, этот Шахид жестокий, но хитрожопый сукин сын. В конфликт с нашими особо не лезет, все больше местных террорит. А нашим, иной раз, хочет подмазать.

— Старейшина хотел передать ему нас с Ханом, — я кивнул на Тарика, притихшего у дальней стены, — я думаю, нас хотели продать за выкуп своим же.

— Да? Про местных я слыхал, — Наливкин задумчиво поднял взгляд к каменному потолку. — Вроде как, бывали у него такие грешки. Торговлей людьми занимался. Но чтобы советскими бойцами торговать — у него в деле такого не было.