— Судя по тому, что ко мне тут капитан Рюмшин каждый день ходит, никто ничего не забывал, — ответил я.

Наливкин пожал плечами.

— Какие новости? — спросил я. — Ведь вы пришли, чтобы рассказать мне, что творится вокруг всей той заварухи, не так ли?

— Так точно, — Наливкин кивнул. — И, как я уже сказал, творится там черт-те че.

Не ответив, я только взглянул на майора.

Тот оглянулся на тяжелую дверь. Потом начал, понизив голос:

— ПВ, ГРУ и КГБ сцепились так, что не раздерешь. Каждый тянет в свою сторону и договориться никак они не могут.

— Не поймут, кто прав, кто виноват? — спросил я.

— Гоняют фамилии по кругу. Да так, будто в горячую картошку играют. Отпихиваются, вину перекладывают, выясняют, кто сильнее провинился, — Наливкин вздохнул. — Ситуация, скажем прямо, критическая.

Он глянул на меня. Взгляд майора был мрачным и полным тревоги.

— Дело идет к тому, — продолжил он, — что и тебя, и еще нескольких людей с Шамабада, тех, кого посчитали самыми активными зачинщиками, ждет трибунал.

— Как там ребята с Шамабада, товарищ майор? Есть новости?

— Есть, — на выдохе произнес Наливкин. — Большую часть старослужащих разоружили. Службу фактически несет усиление — два отделения из резервной заставы отряда. Старшину Черепанова, старшего сержанта Нарыва и еще нескольких солдат — арестовали.

Я покивал.

— Видал и Нарыва, и Уткина. Нас уже третий день вместе муштруют. Но разговаривать не дают.

— Ну вот, — вздохнул Наливкин.

— Я так понимаю, — кисловато начал я, — мы сейчас — определенный предмет торга между ведомствами. Не так ли?

— Так, Саша. Именно так.

— Ну и что начальство говорит? Какова общая обстановка?

Наливкин снова зыркнул на дверь. Потом заговорщически подался вперед и заговорил полушепотом:

— Погранвойска стоят на своем. Начальник округа рвет и мечет, не хочет трибунала над целой заставой. Не хочет широкой огласки. Такой скандал ему не нужен. Он обвиняет ГРУ в том, что они совершили серьезную ошибку, решив провести операцию «Ловец Теней». Что таким образом подвергли опасности охрану границы, — Наливкин стал еще мрачнее. — ПВ требуют головы офицеров ГРУ, что участвовали в операции. Требуют, чтобы их отправили под трибунал. Вроде как по их вине осуществление охраны госграницы было ослаблено. ПВ усматривает в этом состав преступления. Чуть ли не диверсию.

— И в общем и целом они правы, — покивал я. — Но одна только моральная правота — слабый козырь в этом деле.

— И верно, — согласился Наливкин. — Слабый.

— А что остальные?

— ГРУ готовы пойти на то, чтобы разменять участников операции. Чтобы отправить тех двух капитанов, что были у вас на заставе, под трибунал.