— Ух… Ух… Сашенька! — пыхтела Наташа, изо всех сил кривясь от боли.

Владимир Ефимович поддерживал девушку, уставившись на нее совершенно дикими глазами.

Не менее дико смотрел на Наташу и часовой. На лице его застыло такое выражение, которое можно было описать как смесь ужаса и удивления. Внезапно физиономия паренька изменилась. Стала решительной, да такой, будто он готов прямо сейчас принять роды у несчастной девочки.

При этом казалось, никого совершенно не смущало, что стройная Наташа держалась за свой совершенно плоский девичий животик.

— Владимир Ефимович, — сказал я, встав рядом с перепуганным часовым, — отведите Наташу куда-нибудь. Я сейчас выйду.

Владимир Ефимович будто бы вздрогнул от моих слов. Взгляд его скакнул с Наташи на меня.

— Сашенька… — снова простонала Наташа.

— Наташ, все хорошо, — сказал ей я. — Я сейчас выйду. Подождите две минутки.

Внезапно Наташа выпрямилась. Страдальческое выражение тут же пропало с ее личика. Глаза Владимира Ефимовича от этого округлились еще сильнее.

Часовой, казалось, совершенно перестал понимать, что происходит.

Девушка одернула свое легкое белое платьице в цветочек.

— Обещаешь? Обещаешь, что выйдешь? — все еще немного обеспокоенно спросила Наташа.

— Обещаю.

Потом я глянул на ее отца.

Владимир Ефимович прочистил горло, легонько подтолкнул девушку в спину.

— Пойдем, Наташ. Сейчас он придет.

Они отошли чуть дальше туда, где через дорогу, напротив бетонного забора, что ограждал территорию отряда, росло кривенькое абрикосовое деревце. Стали терпеливо ждать там.

Тут я встретился взглядом с часовым. Худенький парнишка лет девятнадцати, с совсем еще юношеским лицом, уставился на меня с каким-то недоумением в глазах. Потом пробурчал:

— Выходить без разрешения не положено.

— Селихов? — раздался внезапный оклик у меня за спиной.

Голос был знакомым. Часовой немедленно вытянулся по стойке смирно, отдал честь.

Я обернулся.

Это был уже знакомый мне капитан Батов — офицер, с которым я познакомился на учебном пункте погранотряда осенью прошлого года. Именно он вел у нас стрельбы. Он приказал мне стрелять при нем из СВД и помог с раненым сержантом Бодрых, когда с ним произошел несчастный случай во время учебного задержания.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — отдал я ему честь.

Батов внимательным, оценивающим взглядом посмотрел сначала на меня, потом на часового. Потом снова на меня.

— Слышал я про твои похождения, Селихов, — сказал он с серьезным, строгим лицом. А потом вдруг голос его помягчал: — Знал я, что ты — подающий надежды боец, но что б так… О тебе тут у нас в отряде часто говорят. Разные байки ходят. А особенно после недавних событий — так ты вообще легенда.