Сережа Матовой — тот самый белобрысый боец, как бы разрывался между приказом сохранять «смирно» и острым желанием посмотреть на меня. Он то и дело пытался коситься голубым глазом.

Прапорщик Омаров замер. Уставился на капитана.

Симин тем временем сузил глаза. Проницательный замполит явно чувствовал в моих словах подвох. Пытался рассчитать, каким должен быть его следующий шаг, чтобы избежать ловушки.

На мгновение Симин глянул на строй ожидающих его ответа солдат. Он, как и я, тоже понимал, что же стоит на кону.

— Разумеется, производится, старший сержант, — сказал он наконец. — Командование взвешивает все обстоятельства. И опыт, даже негативный, может быть… востребован. При условии безупречного следования уставу сейчас.

Ответ был неплох. Симин говорил мне: «Ты под колпаком, Селихов. За тобой внимательно наблюдают. И если ты совершишь хоть одну ошибку, то поплатишься за это».

И все же это не отменяло того обстоятельства, что капитан попал в мою ловушку. И, признаюсь, мне даже стало интересно, как же Симин будет выкручиваться, когда все услышат мои последующие слова.

— Так точно, товарищ капитан. Именно поэтому я и обратился, — продолжил я спокойным, но решительным голосом. — Публичное озвучивание непроверенных данных, порочащих честь и достоинство военнослужащего перед строем, особенно вновь назначенного командира, может быть неверно истолковано личным составом. Это подрывает доверие к командованию и боевую эффективность подразделения. Прошу прояснить статус упомянутого инцидента: являются ли сведения о мятеже и тем более о моей причастности к нему установленным фактом, подтвержденным решением трибунала? Или же это лишь слухи, циркулирующие в курилках?

Теперь прекратились даже шепотки. Строй застыл в полнейшем молчании. Все бойцы уставились на нас, забыв всякие команды. Они смотрели на нашу с Симиным «перепалку» словно малые детишки на мультфильм с яркими картинками — безотрывно, внимательно, как загипнотизированные.

Для нас — всех, кто находился сейчас на этом импровизированном плацу, любые другие звуки, любые шумы, которых в крепости хватало, потеряли всякое значение. Они будто бы исчезли, настолько все окружающие были поглощены разговором простого солдата и уколотого им офицера.

Матовой уже не таился. Он открыто смотрел на меня со смесью удивления и… уважения.

А вот «старики» притихли в полнейшей растерянности. Кажется, они помалу начинали понимать, с кем им предстоит иметь дело.

Симин нахмурился. Его зрачки забегали, он заморгал, судорожно стараясь придумать, что ответить. Ведь очевидно было — никаких доказательств у него нет. Да и о самом мятеже он знает «по слухам из курилок».