По его лицу я понимал — до капитана дошло, что он ляпнул про мятеж, совсем не подумав. Так, ради красного словца. Уверен — у него и в мыслях не было, что сейчас, здесь, ему придется отвечать за свои слова не только передо мной, но и перед солдатами, что внимательно ловили каждое наше слово.

Уличенный мной, по сути, в непрофессионализме, в сомнениях относительно решения начальника погранотряда, он в полнейшей растерянности метался между разными вариантами того, как же ему теперь поступить.

— Если же командование сомневается в моей лояльности или компетентности после проведенной проверки и назначения, — не дождался я ответа Симина, — прошу поставить перед командиром мангруппы вопрос о моем немедленном отстранении от должности. Или поручить мне боевую задачу. Результаты действий — лучший показатель боевых и моральных качеств военнослужащего, товарищ капитан.

Когда я буквально бросил вызов Симину, капитан побледнел. Плотно, едва ли не добела сжал губы. В глазах его разве что искры от злости не плясали. Он был загнан в тупик. Накажи он меня сейчас или еще лучше — раскричись перед строем — все будет принято бойцами как слабость. А Симин, как и любой другой офицер, не привык выглядеть слабым перед подчиненными.

Симин открыл рот, и мне стало жутко интересно, чего же он сейчас такого выдаст. К сожалению, капитан меня разочаровал:

— Некогда ни мне, ни командиру с тобой возиться, — проговорил Симин послабевшим голосом.

Он замялся, достал из кармана телеграмму, что ему только что принесли. Показал мне скомканный, словно незначительная записка, листок.

— И без вас всех забот хватает, — пробубнел замполит. А потом и вовсе сделал вид, что никакого разговора между нами и не было. Обратился ко всему строю: — Короче, так. Хватит нам тут прохлаждаться. Старшина Омаров!

— Я! — вдруг встрепенулся казах, словно бы вырванный из гипноза.

— Распределить прибывших по местам несения службы!

А потом капитан, даже не дождавшись ответа, развернулся и быстро направился в башню, где, видимо, был штаб.

Ошарашенный этим старшина только открыл рот.

— Так а… куда? Кто куда? — промямлил он Симину.

Замполит даже не обернулся на его голос. Он просто вошел в дверной проем башни и исчез внутри.

— Есть, распределить прибывших по местам несения службы… — проговорил прапорщик в пустоту.

Я на мгновение обернулся к строю. Новобранцы, все как один, смотрели на меня с удивлением и… какой-то странной надеждой во взглядах. Смотрели так, будто бы нашли себе защитника. Нашли человека, что спасет их от всех «тягот и лишений».