— Скажите, — внезапно для Мухи бросил я. — Почему к вам перевели новое пополнение?

Этот вопрос явно застал Муху врасплох. Я заметил, как на одну-единственную долю секунды он замер без движения. Старлей явно привык скрывать свои эмоции, но тут легкая тень удивления появилась на его лице. Впрочем, она сразу исчезла.

— Это не твое дело, Селихов, — проговорил он хрипловатым, угрожающим голосом.

В КП повисла гнетущая, усугубляемая густым воздухом тишина.

— Виноват, товарищ старший лейтенант, — буднично пожал я плечами.

Помолчав еще несколько мгновений, Муха продолжил, будто бы и не было моего, несомненно задевшего старлея за живое вопроса:

— Через два дня выдвигаемся выполнять боевую задачу. Нам предстоит рейд к кишлаку Айвадж, в пределах зоны ответственности первой заставы мангруппы. До того времени взвод будет активно готовиться к рейду. Помимо полит и топографической подготовки предполагается огневая и тактическая. Твоя задача на ближайшие два дня — составить из новичков более-менее боеспособное отделение, которое не доставит проблем. Вопросы?

— Вопросов нет, товарищ старший лейтенант, — сказал я.

Муха немного помолчал, изучая меня своим пристальным взглядом. Потом ответил:

— Тогда все. Свободен.

Я сделал «смирно», отдал честь, а потом обернулся и пошел на выход. У пустого проема, что вел на узкую, бегущую наверх лестницу, я замер. Снова посмотрел на Муху.

— Разрешите высказаться, товарищ старший лейтенант.

Муха и Волков, уже тихо, в полголоса переговаривавшиеся о чем-то, вдруг замерли. Их внимание обратилось ко мне.

— Разрешаю, — после недолгого раздумья бросил Муха. Правда, сделал это совсем уж нехотя.

Да только, такой его тон меня ни капли не смутил.

— Вы зря пытаетесь контролировать все сам, товарищ старший лейтенант. В конце концов, вы — это не весь разведвзвод, а всего лишь его командир.

Волков возмущенно раскрыл рот и замотал головой, глядя то на меня, то на Муху. Я ожидал, что старший лейтенант как-то ответит мне. Бросит что-нибудь в духе: «Мой взвод — мои правила». Но он, к удивлению, которого я не выдал, не сказал ничего подобного. И в этом я увидел определенную надежду.

Он только взял какую-то карту, всмотрелся в нее и терпеливо ответил:

— Ты свободен, товарищ старший сержант.

— Есть.

Я вошел на темную узкую лестницу. Мои шаги гулким эхом прокатывались по ее невысоким сводам.

«Ответственность тебя сожрет, мальчик, — подумал я при этом, — слишком много ее обрушилось на твои молодые плечи. И единственный способ этого избежать — довериться своим собственным бойцам. Начать полагаться на тех, кто станет для тебя наиболее надежным товарищем. Ну ничего. Ты обязательно поймешь эту простую истину. Причем очень скоро».