А если наложить все это на то, что он был очень значимой, наделенной огромной властью фигурой, в многочисленной, богатой и очень влиятельной организации, как орден Искупления. Имевшей огромное влияние на сердца и души миллионов людей, живших на обширной территории. Ни один король или герцог в здравом уме и трезвом рассудке не был готов ссориться с орденом. Вырисовывается совсем уж любопытная картина, показывающая просто чрезвычайно опасного человека. Он был словно цепной пес, да чего уж там, он был цепным драконом ордена Искупления. И именно такой человек наведенный грамотно составленным доносом пришел сюда проверять, чего это я тут делаю, и как смею лечить людей бесплатно. В то время как многоуважаемые врачеватели с «лицензией» терпят убытки из-за отсутствия клиентов готовых платить бешеные деньги, в то время, когда огромный город поразила эпидемия смертельно опасной болезни.

Сказать, что Нестор был удивлен, когда ему представили «наглого недоучку, который и лечить совершенно то не умеет» и вообще пора бы уже ордену Искупления проверить выскочку. Значит ничего не сказать. Он с тремя здоровенными телохранителями ордена, которые больше были похожи на вышибал из нижнего города, с тем лишь отличием, что их глаза горели безумным огнем фанатиков. Притопал с мрачной решимостью покарать, но замешкал узнав меня, все-таки он был не рядовым исполнителем, а интуиция у него была в порядке, он мгновенно почувствовал, что здесь что-то не то. Он немного знал меня, и знал, что я соображаю в лечении. Он неустанно следовал за мной по пятам, все выспрашивая и выслушивая людей. Именно тех людей, которых я лечил бесплатно, по двадцать часов в день. В то время как остальные лекари занимались этим сугубо из-под палки, только потому, что в ином случае магистрат грозился отозвать их лицензию. Каким образом он умудрился вынюхать, что я бесплатно помогал людям после пожара для меня оставалось загадкой. Нестор не побрезговал пойти со мной в трущобы, ко мне в лачугу. Ходил расспрашивал бедняков, которых я лечил, включая детей, детей надо сказать он расспрашивал особо тщательно. Расспросил старейшину, узнал, что я устроил школу в трущобах, обучаю детей грамоте. Захотел поприсутствовать на уроке, сидел до ночи у нас в тесноте и толчее нехитрого быта беженцев. У моих соседей было много маленьких детей, и они с детской непосредственностью глазели на него, расставив свои детские рожицы по дыркам в соломенных циновках, которые служили перегородками между нашими жилищами. Сынишка Иви вообще ввалился в мою хижину, в обнимку со своей двухлетней сестренкой. Встав рядом с Нестором, он без всякого стеснения принялся разглядывать его, в то время как у некоторых взрослых поджилки тряслись от одного его вида.