— Слева!

Они поняли, что были замечены и дружно ринулись в бой, подбадривая себя слитным криком. Я заходил в помещение последним, после Клето и сонной тетери с щитом. Он вздрогнул, но хоть щитом прикрылся, когда ближайший противник нему подбегал. В него то я и разрядил арбалет. Бандит занес тесак и уже был рядом с нашим щитоносцем, собираясь развались ему его тупую башку как переспелую тыкву, в то время как наш тупо пялился на приближающегося противника. Но получив арбалетный болт в ребра, странно подпрыгнул вбок откинув правую ногу параллельно пола, с поднятой рукой это смотрелось как будто он внезапно захотел исполнить танцевальное па. Этого самого мгновения и хватило нашему сонному болвану, чтобы собраться и вступить в бой. Я откинул бесполезный арбалет и едва успел выхватить свое оружие как на нас налетели противники. Их было больше и замкнутое пространство сыграло конечно свое дело, схватка была короткой, и ожесточенной. Нас было десять человек в тесном помещении, и кидаться было некуда, кроме как на противника. На нашего щитоносца напало двое и они гремя ящиками отлетели в сторону. В Клето влетело трое, одному он сразу умудрился разворотить уколом гортань, и тут на него навалились остальные дружки. Ты можешь хоть как отлично фехтовать, но в клинче всем наплевать на твое мастерство, все решает ярость и физическая сила. Мне тоже досталось двое, один из них был ненамного старше меня. Второй же, был взрослым здоровым мужиком, дезертиром, если судить по старой, уже порядком поношенной с кучей заплаток казенной одежде и тяжелому солдатскому мечу. И та кипучая ярость, что исказила его физиономию, отчетливо говорила мне, что вступать в клинч сразу с двумя — смерти подобно.

Большинство смертельных схваток заканчивается в течение короткого времени, пара минут не больше, дорогие друзья. Это малоизвестный факт — особенно для тех из вас, кто предпочитает читать о них, а не участвовать. Но на самом деле требуется лишь одна ошибка, чтобы обречь себя на смерть, когда кто-то замахивается на вас большим и острым куском металла.

Искаженное в крике лицо подростка мелькнуло передо мной, я едва успел выхватить свои мечи. Он пытался меня запугать, но не знал, что я не чувствую страха. Вернее я не чувствую своего страха, а вот от него отчетливо тянуло липким и сковывающим словно вязкий клей, который наливает тяжестью твои руки и ноги, мешает думать. Он боялся, и пытался криком заглушить это чувство. Наши мечи, издав жалобный стон, слились в мимолетном поцелуе. Слились лишь для того, чтобы ровно через секунду вновь отскочить друг от друга. Я протанцевал назад, чуть не запнувшись об ящик. Затем отбил его удар и нанес свой.