Но он допустил ошибку. Во-первых, набросившись на меня и вспоров мне двумя перекрестными ударами грудь и предплечье, он сделал шаг назад и выставил меч, описывая им в воздухе фигуры, вместо того чтобы продолжать кромсать меня и разом завершить начатое, а потом пойти помогать дружкам. Должно быть, он был так уверен в своей победе, что решил продлить удовольствие, поиграв со мной. Но какова бы ни была причина, он уступил мне преимущество, сделав этот шаг назад, приговорил себя. Он дал мне время встать в стойку, достать кинжал отчима вместо утерянного скимитара, как следует ухватить его и ринуться в бой. Я заметил удивление в его глазах, и это был сигнал для контратаки. Но самое главное было то, что Полночь материализовалась рядом с ним. Я отчетливо видел весь тот спектр эмоций; удивление, страх, и замешательство скрутившиеся в гремучую смесь у него в глазах. Он инстинктивно взмахнул мечом, пытаясь разрубить непонятный силуэт из теней и дыма рядом с собой.

Этой доли секунды мне хватило, чтобы кинуть в него скимитар отвлекая, и преодолеть те пару шагов, что нас разделяло. От броска моего меча он увернулся, изогнувшись словно скользкий угорь. Но тут я врезался в него, входя в клинч, делая его длинный тяжелый меч бесполезным. К тому же он был правшой, а я заходил как раз с правой руки, лишая его маневра. Он попытался меня ударить кулаком левой руки, но я уже был рядом и тычок получился смазанный. Я схватил его левое запястье правой рукой, идя на сближение с ним и воткнул кинжал ему в грудь. Я метил в сердце или в легкое, но из-за его удара попал в мягкие ткани под ключицей. Кинжал вошел по самую рукоятку. Он вскрикнул от боли, когда я завел за его правую ногу свою, закрывая на замок, держа его левую руку своей. В то время как его правая рука держала уже бесполезный меч между нами. Я успел еще раз вонзить в него кинжал, как он сбросил свой меч и схватил меня за руку с кинжалом.

После второго удара он предпринял отчаянную попытку выбраться из западни, и в результате мы оба оказались на полу и я выронил нож при падении. Он пытался оторвать меня от себя, но я цеплялся за него руками и ногами как вьюн за жерди. На его стороне были ярость и физическая сила, в то время как мне помогали чистая свирепость и годы обучения борьбе. Но если вы думаете, что можно побороть противника который вдвое тебя больше и втрое тяжелее, вы друзья, никогда и не боролись. Я извивался и крутился как только мог. Мы как животные молотили друг друга, кусая и ломая как только могли, катаясь по полу, сплетясь в рычащий клубок. Перевернувшись, я укусил его в лицо за щеку, но он стал так быстро мотать головой из стороны в сторону, что я невольно выдрал зубами кусок с его лица, выплюнув, я решил вместо этого бить его по лицу головой. Он схватил меня своими ручищами за горло и начал стискивать его в стальных тисках. Я колотил его по физиономии как только мог, но я понял, что следующий глоток воздуха смогу сделать только в том случае, если прикончу громилу. С отчаянным усилием я ткнул правой рукой ему в лицо, намереваясь попасть большим пальцем в центр глаза. Но он дернул головой, и удар пришелся в край глаза, у самой височной кости. Я давил изо всех сил, пока глаз не выскочил из глазницы и не повис на своем канатике. Я хотел оторвать глаз, но его владелец сумел так далеко убрать голову, что я не мог дотянуться до него и лишь продолжал мутузить противника по лицу. Наконец он вскрикнув, оторвал руку от моего горла и откинул мой кулак, чтобы я перестал стараться оторвать ему глаз. Именно это мне и нужно было я оттолкнулся от него ногами по полу в сторону своего ножа, делая судорожный вдох.