Старейшина был опытным и справедливым руководителем. Он часто выступал в спорах судьей между людьми, и его решения практически никогда не оспаривались и были справедливы. За это он пользовался безграничным доверием и уважением людей как у себя в общине, так и в других. На нем лежала большая ответственность за своих людей. По сути он работал руководителем на общественных началах. И никакой платы или привилегий за эту должность в принципе не предусматривалось. Он постоянно решал вопросы связанные с пропитанием и водой, строительными материалами. Чистая вода в трущобах была огромной редкостью и достать ее было сложно. За ней отряжались целые караваны. Именно к нему обращались люди, которые не могли сами решить тот или иной вопрос. Пожилые или одинокие женщины, которые не могли починить свое прохудившееся жилище. Или они совсем голодали. Со всеми этими мелочными на первый взгляд, но важными в повседневной жизни вещами, все шли к нему. Он отряжал свободных людей помочь нуждающимся, за это прося их помочь чем-то другим. Посидеть с детьми например, пока их родители пропадали на работе, или связать одежду для тех, у кого она прохудилась. Он целыми днями проводил в общине, решая вопросы то тут, то там, и я очень сильно сомневаюсь, что у него были выходные.

Да вообще, взаимопомощь являлась той соломинкой, за которую и держались все сбившиеся в кучу беженцы. Помогая друг другу именно в той небольшой и казалось бы незначительной возможности, именно которой и не хватает, чтобы выжить в суровом окружающем мире. Подобная бескорыстная помощь в немалой мере служила основой существования общины в трущобах; обыденная и порой незначительная, она способствовала общему выживанию. Когда соседские дети плакали, люди успокаивали их, как своих собственных, поправляли покосившуюся доску на крыше, проходя мимо, или затягивали ослабший узел веревки, которая скрепляла строение. Они помогали друг другу, не ожидая, когда об этом попросят, как будто были членами одного племени или большой семьи.

В основной части это были люди работящие и порядочные. Крестьяне, лесорубы и пахари. Так что такого разгула разбоя, что был совсем рядом в Нижнем городе, тут невозможно было даже и представить. Люди просто выгоняли тех, кто отказывался жить по негласным правилам. Да и позже я смог убедиться, что преступная братия все как один гедонисты и все это с их точки зрения абсолютно бессмысленно. Они тянулись к себе подобным, отказываясь заниматься общественно полезным трудом на благо общества. Это был как индикатор, точно показывающий насколько гнилое нутро человека. Только если желающие туда уходили в поисках более легкого заработка и разгульной жизни. То назад уже их не принимали. Крестьяне и рабочий люд все-таки инстинктивно не любили бандитов. Отождествляя их с теми, из-за кого они и оказались в таком положении. Это все естественно знали в магистрате. Именно поэтому терпели и мирились с трущобами, раскинувшимися вокруг стен города, помогая им в тех или иных вопросах. И если магистрат даже просто заподозрит, что трущобы превратились в очередной рассадник преступности, полагаю, что они даже и думать не станут, просто сметут их солдатами и весь вопрос.