Я улыбаюсь и вновь обнимаю своего повелителя, и он больше не сдерживается, давая волю своему желанию.
— Повелитель…
— Фатих имя мое.
— Фатих… — повторяю я, и мне кажется, что с моим телом происходит что-то непоправимое, мышцы сводит судорогой, а перед глазами словно взрываются разноцветные фейерверки.
Похоже, я на несколько секунд потеряла сознание, не могу сказать точно. Я тяжело дышала и устала неимоверно, но хорошо мне было, как никогда раньше. Я бы так и уснула, однако повелитель зашевелился и повернулся на бок. Дышать стало легче, но зато появилось странное чувство утраты. И тут я опять заметила того самого евнуха. Он что, постоянно сюда приходит и подсматривает⁈ Блин, он не только подсматривает, он еще и потрогать собирается! Но, кажется, это сам царь позвал его, так что я молчу, хотя видеть, как он прикасается влажным платком к моему повелителю, просто невыносимо.
Свет гаснет, и властитель притягивает меня к себе. Я устраиваюсь поудобнее в его руках и закрываю глаза. Это был самый замечательный день в моей жизни.
Глава 10 Поцелуй
Ночь. Ночь кругом. Изрой её, взволнуй!
Тюрьма!.. Всё он, ваш первый поцелуй,
Адам и Ева, дал нам жизнь и горечь.
Злой это был и хищный поцелуй.
Омар Хайям.
Фатих:
Дева больше не дрожит, она только крепче сжимает руку повелителя, и закрывает глаза, зажмуривается изо всех сил, кусает губы, отчего они становятся красными и припухшими.
И повелитель вдруг понимает, вдруг чувствует ее, как самого себя, это наваждение длится краткий миг, но все мысли девушки словно становятся его собственными. Не отпуская ее руки, он слегка склоняется к маленькому ушку, скрытому светлыми прядями:
— Ты боишься?
— Нет, — слишком поспешно.
— И чего же ты боишься?
Девушка распахивает свои невозможные глаза, несколько секунд сердито смотрит на властителя, потом опускает голову и фыркает, совсем как любимая гончая царя. И повелитель запускает пальцы в длинные шелковистые волосы, гладит, словно хочет успокоить испуганное животное, а чужеземка смеется и поднимает сверкающие глаза:
— Я не знаю. Я сама не могу себя понять…
Правитель Хизра внезапно осознает, что покорен, уже навсегда, а чем именно, и для чего его сердце сдалось в плен этой деве — одним богам ведомо. И знает лишь только, что все сокровища, какими владеет, бросит к этим ногам, и так больно от этого знания, что в груди всё сжимается, словно чужеземка уже вытащила и забрала себе трепещущее сердце. Повелитель хмурится и клянется себе скрыть в тайне ото всех власть, которую нежданно получила над ним эта пленница. А та смотрит растерянно и не может понять, чем вызвала недовольство, и ее брови тоже хмурятся, невольно повторяя выражение лица властителя.