Повелителю едва хватает выдержки, чтобы не забыть обо всем и не овладеть пленницей немедля, и только мысль о том, что он причинит страдание этой деве, так доверчиво льнущей сейчас к сильному телу и безжалостным рукам, останавливает, усмиряет нестерпимое желание. Его старания приносят плоды, и тщательная подготовка забирает с собой боль, позволяя им двоим слиться в единое целое без малейших преград.
Царь тонет в бездонной глубине ее глаз, в жарком теле, в несмелых ласках, наслаждение неистовое охватывает его, и хочет он впитать в себя девушку целиком, все сладкие стоны ее, всю нежную кожу и весь огонь колдовских чарующих очей.
— Повелитель… — беспомощно и тихо звучит голос невольницы, и властитель не хочет слышать от нее то же, что слышит от остальных, и отвечает, открывая тайну, что хранят люди с рождения, боясь призвать злых демонов или дать власть над собой тем, кто обладает знанием:
— Фатих имя мое.
— Фатих… — повторяет чужеземка.
И голос ее трепетом отзывается в теле и рождает в глубине груди звук удовольствия. Привычный мир дрожит перед глазами, словно марево над пустыней, словно мираж, тающий в лучах солнца, и сквозь него на миг проступает что-то чуждое. Царь видит лицо девушки, залитое мертвенно-бледным светом, спокойное и умиротворенное, светлые пряди ее волос извиваются, точно водоросли в течении реки, а вокруг них мерцают призрачные зеленые, голубые и красные огни.
Но стоит моргнуть, и странное видение исчезает, и перед ним вновь его опочивальня, а пленница тяжело дышит и смотрит неверяще, будто не может понять, почему еще цела, не разбилась на сотни кусочков, не рассыпалась звездной пылью, как мнилось ей еще секунду назад.
Властитель подается назад и подает знак рукой, призывая слугу. Евнух споро и со всей почтительностью выполняет свою работу и вскоре уходит, унося поднос.
Расторопные слуги гасят светильники и покидают покои, чтобы даже присутствием своим не нарушать сон властителя и невольницы, неведомо чем завоевавшей благосклонность самого царя. Тишина, густая и вязкая, проникает в комнаты полновластной хозяйкой, и в темноте слышны лишь два дыхания, сливающихся в одно.
Глава 12 После первой ночи
Дом на улице твоей я хочу приобрести,
Чтобы повод был всегда близ дверей твоих пройти.
Сердце б вынул, если б мог, бросил бы на твой порог,
Чтоб для стрел своих мишень рядом ты могла найти.
Не хочу держать бразды и тобой повелевать,
Лучше ты удар камчи мне на плечи опусти.
Адским пламенем грозит проповедник городской.
Ад любви моей — страшней, от него нельзя спасти.
О Юсуфе, о его красоте смолкает быль.