Властитель сам несет невольницу, не хочет доверять никому. У них осталось так мало времени, а он чуть было не потерял ее раньше срока. Сам кладет на ложе, укутывает покрывалами, ложится рядом, не касаясь. Сейчас ему надо только быть вблизи, только слышать тихое дыхание — оказывается и этого может быть довольно для счастья. Забыты оставшиеся на сегодня дела, и слуги боятся потревожить царя напоминаниями. Повелитель приказал, чтобы лекарь неотлучно находился поблизости, но все, что он может сделать — это только смотреть. Невольница не выглядит больной, только уставшей, и это единственное, что успокаивает царя. И лишь глубокой ночью властитель незаметно для самого себя засыпает. В покоях вновь до утра горят масляные лампы, но в этот раз они нужны единственно для того, чтобы повелитель мог видеть нежное лицо, закрытые глаза с подрагивающими во сне ресницами, и знать, что его самое драгоценное сокровище рядом.
Пробудился повелитель оттого, что почувствовал тепло. Как в ту, первую ночь, и множество ночей спустя. Девушка лежала рядом, прижимаясь тесно, обвивая, как плющ. Осторожно коснуться щеки, отвести со лба непослушную прядь…
И царь едва заметно вздрагивает, когда синие глаза вдруг распахиваются, еще чуть сонные, но уже улыбающиеся. Привычно коснулись ладони розовые губы, потом прижали к нежной щеке.
И почему-то это кажется повелителю таким чудом — вчера только мнил, что уже и не случится этого никогда, стоило лишь увидеть оседающее в пыль тонкое тело. Хочется прижать к себе — изо всей силы, стиснуть, сжать в руках, и в то же время хочется ласкать нежно, осыпать поцелуями.
— Виалль…
— Я уснула вчера? — тонкие брови хмурятся, светловолосая голова склоняется ниже, прячет расстроенный взгляд, — мне так жаль. Я не сумела вовремя остановиться.
Пальцы сами утопают в бледно-золотых прядях, гладят нежно, едва касаясь:
— Ты была ранена? Что случилось?
— У меня бывает так иногда.
И понимает повелитель, что больше и слова об этом не услышит, только это сейчас так неважно, главное, что девушка пришла в себя и здорова.
Но утро уже наступило, а значит, царю надо вновь заниматься делами, а невольнице вернуться на ночную половину. Хотелось властителю оставить Виалль в своих покоях, чтобы не беспокоил ее никто, но та вывернулась из рук, вскочила на ноги, доказывая, что уже полностью оправилась. И даже упросила взять с собой, позволить сидеть рядом с троном и слушать вместе с царем скучные доклады и донесения. Не может ни в чем отказать ей повелитель, и снова потакает ее мольбам.
Глава 31 Обратный отсчет