— Фатих… — на ощупь нахожу край его пояса, жестом прося остановиться. — Фатих, я…
Тяну его в тень, чтобы рассмотреть лицо, чтобы убедиться: он еще здесь, рядом со мной, а не рассыпался на пиксели, не растворился цифровой дымкой.
«Помоги мне, мне так плохо», — натыкаюсь спиной на колонну, нащупываю какой-то выступ, подтягиваюсь на руках, садясь в нишу, и обхватываю повелителя руками и ногами — прижаться теснее, вплавиться в его тело.
Может и глупо, но мне хочется, верить, что если я буду держаться крепче, то нас не разлучат ни жестокая реальность, ни еще более жестокая смерть. Никогда не отпущу, никому не отдам!
Властитель целует мое лицо, гладит по спине, но этого слишком мало. Целую в ответ, впиваюсь в губы, вцепляюсь в пояс, пытаясь раздеть, добраться до голой кожи.
«Возьми меня прямо здесь, сделай своей», — болезненная жажда сжигает меня, кажется, что я умру, если не получу желаемого прямо сейчас.
Повелитель перехватывает мои запястья, сжимает, отводя в стороны, не давая рвать на нем одежду:
— Что же ты делаешь со мной, глупая девчонка?
Я только теснее прижимаюсь, крепче охватывая ногами:
— Люблю… — легко освобождаю руки из захвата и вновь обнимаю, утыкаюсь носом в шею, и тихие слова едва различимы, — пока могу.
Я впервые говорю ему о своей любви вот так прямо, а не строчками стихов, и эти слова вдруг становятся материальны, раскалывают охватившее меня болезненное напряжение. Нетерпение и безумие исчезают, и остается только острая, с привкусом отчаяния, нежность.
— Люблю…
Тихий ответный шепот — всего одно слово — переполняет меня, сладкой дрожью проходит от макушки до кончиков пальцев на ногах. Теперь оно будет жить во мне, пока жива я и даже после моей смерти будет звучать оно.
Глава 40 Оазис
Эта жизнь нас свела,
Словно двух ветерков дуновенья,
Что слились в поцелуе,
В медлительном танце кружась
На цветущих ветвях
Иль на пышущих жаром каменьях,
В упоенье друг другом
От мира душой отрешась.
Но слепой ураган
Разрывает сплетённые руки,
И над местом разлуки
Бушует неистовый смерч…
Для влюблённых всегда
Расставание горше, чем смерть,
Ибо вечная память
Сердца обрекает на муки.
Абд Ар-Рахман Аль-Хамиси.
Время утекает, словно песок сквозь пальцы. Мне даже смотреть не хочется, сколько дней у меня осталось, и постоянно кажется, что стоит в очередной раз закрыть глаза, и я даже во сне увижу часы, ведущие обратный отсчет.
Фатих, похоже, чувствует то же самое, поэтому он делает то, чего обычно себе не позволял: отодвигает в сторону дела и тяжбы и берет отпуск. Как я поняла из шепотков придворных, такое вообще происходит в первый раз. Раньше повелитель если и отправлялся, например, на охоту, то не просто ради развлечения, а непременно с какими-нибудь важными послами. Да и в зимнюю резиденцию, которая изначально проектировалась для отдыха владыки, наведывался не часто и опять же приглашал туда влиятельных вельмож, чтобы обсудить дела в неформальной обстановке.