Я лежу и всеми силами пытаюсь заставить себя не верить. Не верить в такую нереальную вероятность… Еще одно разочарование я просто не перенесу.
— Мне нужно его увидеть, — наконец, твердо произношу я.
Женщина хмурится:
— Вы пока еще слишком слабы, врачи временно запретили подниматься с постели. Слишком резкий выход из игры, сначала необходимо пройти короткий адаптивный курс, несколько сеансов психотерапевта и…
Я не уже не слушаю ее, просто сажусь на кровати, откидывая в сторону тонкое покрывало. На мне больничная пижама — такой халат сзади на завязках. Впрочем, я и голышом бы пошла, мне сейчас не до скромности. Опускаю ноги на пол, поднимаюсь. Голова кружится, но в целом состояние вполне терпимое, ходить я могу, и даже в косяк двери не впишусь, наверное.
— Где он?
Менеджер сдается, понимает, что спорить бесполезно.
— Идемте, здесь недалеко.
Плетусь следом за ней, держась рукой за стены, меня едва ли не пошатывает из стороны в сторону, но я упрямо продолжаю двигаться вперед. Она нажимает на панели безопасности какие-то кнопки, и толстая металлическая дверь плавно отъезжает в сторону, открывая вход в просторное полутемное помещение. Вдоль правой стены — ряд вытянутых цилиндрических капсул. Все они, кроме одной, пусты.
Центральная капсула подсвечена снизу голубыми медицинскими лампами, отчего на заключенное в ней мужское тело ложатся резкие непривычные тени. Его голова опущена, так что лица не видно, но я уже знаю — не он. У повелителя была борода и длинные волосы, хотя телосложение вроде бы похоже. Но я все равно подхожу ближе, вплотную, так, что касаюсь ладонями прохладного стекла, приседаю, чтобы заглянуть снизу вверх и окончательно убедиться, уничтожить последние ростки раздражающе живучей надежды.
Глава 44 Двенадцать часов
Будет осень, под вечер
друзья соберутся твои.
Кто-то будет тебя обнимать,
говорить о любви.
Будешь ты равнодушна к нему,
безразлична к нему,
Ибо я в это время
незримо тебя обниму.
Бесполезно тебя новизной
соблазнять и манить,
Даже если захочешь —
не в силах ты мне изменить.
И наступит зима,
и песчаные бури клубя,
Набежит ураган,
и окрестность потонет во мгле.
Но иная, неслышная буря
охватит тебя:
Ожиданье, отчаянье,
боль и тоска обо мне.
И весна прилетит,
обновит и разбудит весь мир.
Зацветут маргаритки,
раскроется белый жасмин.
Ароматом хмельным и густым
переполнятся сны,
Но горечь разлуки
отравит напиток весны
Задрожат твои пальцы,
плетущие белый венок,
И в слезах ты припомнишь
того, кто сегодня далек.
Кто исчез и растаял,
как след на зыбучем песке,
Кто тебе завещал
оставаться в слезах и тоске,