Царь отпускает пленницу и делает знак рукой. На зов мгновенно является главный евнух, поджидавший неподалеку.
— Отведи рабыню на ночную половину и подготовь ее к вечерней трапезе.
Евнух мгновенно заворачивает невольницу в покрывало и уводит, та ни единым жестом не выказывает своего недовольства. А повелителю вдруг кажется, что в зале словно стало темнее, будто исчез главный источник света, а солнце заслонили грозовые тучи. Он только краем уха слушает слова купца, мысли же его заняты таинственной девой. Он предчувствует, что сама судьба пытается вмешаться в жизнь людей, но еще не может представить себе, как. Через некоторое время он нетерпеливым жестом отпускает купца, и тот уходит, не в силах сдержать самодовольную улыбку, ведь повелитель, с первого взгляда покоренный подарком, дал разрешение на беспошлинную торговлю, что сулило немалую выгоду. На эти деньги Аз-Талик сможет позволить себе целую сотню рабынь…
А царь одного за другим принимает посетителей и их дары, но перед глазами его все еще стоит сияющий образ, он даже готов поверить, что дева на самом деле явилась из кокона света, а не была куплена на каком-нибудь заморском базаре. И властитель с нетерпением ждет наступления вечера, когда раскаленный диск солнца скроется за горизонтом, и наступит время трапезы и ночной услады.
Проводив последнего просителя долгим тяжелым взглядом, повелитель замирает, вдруг осознав всю глубину своего нетерпения. Он уже считал, что ничто в мире не сможет настолько захватить его внимание, а вот подумать только — едва ли не дрожит в предвкушении, словно юнец, которому обещали первую в жизни охоту.
Царь поднимается и нарочито медленно идет к выходу из зала. На его губах играет легкая улыбка.
Глава 6 Вечерняя трапеза
С той, чей стан — кипарис, а уста — словно лал,
В сад любви удались и наполни бокал,
Пока рок неминуемый, волк ненасытный,
Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!
Омар Хайям.
Расторопные рабы уже накрывали низкий столик перед горой расшитых шелковых подушек, расставляли кувшины с редкими винами. Музыканты, отгороженные шелковой завесою, тихо наигрывали легкую мелодию.
— Приведите девушку.
Приказ выполняют немедленно, словно евнух только и ждал за дверью. На невольнице те же украшения, что и днем, только шальвары другие — цвета вечернего неба, отчего и глаза рабыни кажутся темнее и глубже.
Она подходит ближе и останавливается в нескольких шагах. Царь несколько мгновений ждет, что та опустится на колени, но девушка продолжает стоять.
— Ты должна преклоняться передо мной, каждый раз, как увидишь, рабыня, — царь почти с радостью замечает, как чужеземка сердито закусывает губу, и ожидает, что та наконец-то воспротивится.