Заметив мое замешательство, царь произносит:
— Ты не в силах об этом говорить?
Я обрадовано киваю и, и царь разрешает мне поведать о других странах. Я впервые радуюсь, что училась в гимназии, и такие предметы как история и риторика не являются для меня чем-то непостижимым.
Я сажусь так, чтобы видеть лицо повелителя, опираюсь на подушки, и начинаю рассказывать. Сейчас я не отвечаю домашнее задание на уроке, а стараюсь, чтобы история ожила, увлекла и очаровала. У меня всегда были неплохие оценки, но в этот раз, кажется, я превосхожу саму себя. Я смешиваю все свои знания — все, что прочла в учебниках или книгах, видела в фильмах, чувствовала сама, и творю из них повествование, почти легенду. Во время рассказа я держу руку повелителя в своих ладонях и изредка, чтобы перевести дыхание и дать себе небольшой отдых, прижимаюсь к ней щекой, или касаюсь губами. Не знаю, как так получалось, но к концу повествования я, незаметно для себя, поднимаюсь поцелуями вверх по его руке и приникаю к губам. И царь отвечает мне.
А еще он просто осыпает меня подарками. Браслеты, ожерелья, подвески, кольца. Я не говорю ему, что они мне не нужны, все равно их с собой отсюда никак не забрать, вместо этого постоянно хожу увешанная драгоценностями, раз уж они радуют взгляд повелителя. Хотя, если честно, иногда мне и самой нравится перебирать драгоценности, любоваться переливом камней и блеском золота.
Среди всего этого великолепия есть перстень, который я ношу постоянно. Властитель снял его со своей руки и подарил мне. Но он мне безнадежно велик, и приходилось носить его на большом пальце — огромный бриллиант в золотой оправе. Иногда я задумываюсь, сколько такой камень мог бы стоить, но даже представить не могу точную сумму. Наверняка, какое-нибудь заоблачное число вышло бы.
Дни в гареме текут скучно, невольницам там особо нечем заняться, кроме как сплетничать и прохлаждаться в саду. Но мне слухи обсуждать не с кем, потому что остальные девушки меня недолюбливают из-за благосклонности повелителя. Ну и завидуют, что у меня отдельное жилье и много драгоценностей, а у них только общежитие и стандартные гаремные платья. Наверное, если бы не Раджа, сопровождавший меня повсюду, мне бы уже устроили «темную», загнав куда-нибудь в угол и расцарапав лицо. Как я поняла, это чуть ли не самое страшное, что может случиться в гареме. Однажды я собственными ушами слышала, как откуда-то неподалеку раздался такой горестный плач, словно кто-то умер.
Мой менеджер, посланный на разведку, быстро вернулся и доложил, что две девушки подрались и поцарапали друг друга, а теперь обе страдают. После этого почти каждый день их стенания то и дело раздавались на весь гарем, так что все желающие и нежелающие были в курсе развития событий. Иногда эти двое снова сцеплялись, а один раз и вовсе втянули третью девушку, но та легко отделалась, лишилась лишь пряди волос, а лицо смогла уберечь. Так как других развлечений не было, наложницы занимались только тем, что обсуждали эти происшествия, и вскоре даже я была в курсе из-за чего все началось, хотя и почти не выходила из своего дворика.