с себя все и ложись в кровать. Если не хочешь у меня, сделаем это здесь.

— Нет! — отшатываюсь в ужасе. — Это не настоящий брак, ты не имеешь права… Хамид

убьет тебя!

— Конечно, имею, — хмыкает он. — Ты должна стать женой другого мужчины по-настоящему,

иначе это обман, Саада. Грех. Только прожив в браке со мной, и только если я захочу

с тобой развестись, ты сможешь снова выйти за Хамида.

— Это какая-то шутка, — не верю своим ушам. — Ты не можешь так сделать. Мы так не

договаривались! Он же твой брат, он поверил тебе, как ты можешь так поступать с ним?

— Значит, могу, — невозмутимо пожимает плечами Ибрагим.

— Но… зачем я тебе? — шепчу я, не понимая.

Вопрос повисает в воздухе. А потом он делает шаг ко мне, хватает за подол платья и

медленно тянет его вверх…

— Прекрати! — инстинктивно бью его по руке, а потом в ужасе замираю от своего

поступка.

В прошлый раз, когда я ударила мужчину, ничем хорошим это для меня не закончилось, но

Ибрагим, в отличие от Хамида, не выглядит ни разозленным, ни оскорбленным.

Он замирает, сжимая в огромном кулаке ткань моего платья, и смотрит на меня взглядом

голодающего, который пугает меня до дрожи. Жажда, которая написана на его лице — это

то, чего я никогда в своей жизни раньше не видела. Он кажется свирепым и диким, но

не набрасывается на меня. Ждет. Чего? Согласия? Его не будет.

Я тяжело дышу, глядя на него расширенными от страха глазами, подавленная его огромным

телом, нависающим надо мной, его запахом, который стал всем, чем я дышу, и не могу

ни двинуться, ни сказать что-нибудь. Я оцепенела.

Только когда его рука медленно выпускает мое платье, я осмеливаюсь моргнуть, но потом

эта же рука приближается к моему лицу, обхватывая щеку и обжигая своим

прикосновением. Я вздрагиваю всем телом, когда его большой палец ложится на мои губы

и нежно гладит их, пока его взгляд, как завороженный, приклеен к моим глазам.

— Не надо… — шепчу я, задевая подушечку его пальца при каждом слоге.

И это рушит волшебство, потому что зверь, словно очнувшись, накидывается на меня,

хватая за шею и обрушивая свой горячий рот на мои дрожащие губы.

Я упираюсь ладонями в его грудь, мои пальцы скользят по ткани тонкой рубашки и мне

кажется, что под ними камень. Его твердое, сильное тело остается неподвижным. Он

даже не двигается от моих толчков, только рычит в поцелуй, будто становится злее от

моих попыток оттолкнуть.

Я хочу отвернуться, но он ловит мои губы снова и снова, грубо, жадно, словно боится,

что я исчезну. Его язык прорывается внутрь, и я содрогаюсь всем телом. Сначала от

ужаса. А потом… потом от чего-то другого.