— Ещё.
— Ты собираешься весь вечер кормить нас по очереди?
— Если потребуется.
— Какой заботливый отец.
— Я сейчас не как отец.
Его взгляд медленно опустился к моим губам. Под столом тяжёлая ладонь легла на моё колено и уверенно скользнула выше, под край халата. Пальцы остановились на обнажённом бедре.
— Ешь, Катя.
Тихий голос и медленное движение большого пальца по внутренней стороне бедра совершенно не сочетались с невинностью просьбы. Я взяла вилку, но Никита не убрал руку, продолжая гладить меня под столом, одновременно придерживая Алису другой рукой.
— Тебе обязательно меня трогать?
— Обязательно… Я не для себя стараюсь, Аверина. У меня тысяча сотрудников. Их благополучие зависит от того, насколько регулярно я тебя трогаю. Ну и это снижает уровень моего стресса.
— Если у тебя столько стресса, обратись к психологу, Азаматов.
— Зачем? У психолога нет твоих сисек.
Я выразительно посмотрела на него.
—Веди себя прилично, тут ребёнок. Что за разговоры?
Бровь Никиты медленно приподнялась, но руку из-под халата он всё-таки убрал. Правда, лишь затем, чтобы обхватить мою ладонь и переплести наши пальцы.
— Так прилично?
— Относительно.
Он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки. Алиса завозилась у него на коленях и потянулась ко мне.
— Мама.
Я забрала её и устроила у себя. Она положила голову мне на грудь, продолжая держать зайца за ухо. Никита посмотрел на нас. Его лицо почти не изменилось, но взгляд стал другим — глубоким и тёплым. Таким он смотрел на Алису возле ЗАГСа. Потом протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь.
— Устала?
— Немного есть.
— Тогда доедай и укладывай её. Я уберу со стола.
Я улыбнулась и опустила взгляд на Алису. Она уже закрывала глаза, прижавшись щекой к моей груди. Никита снова коснулся моей руки, неспешно провёл пальцами от локтя к запястью и сжал ладонь. В этом прикосновении не было ни требования, ни привычного давления. Только тихая, уверенная нежность взрослого мужчины, который сидел за моим столом, держал мою руку и смотрел на нас с дочерью так, будто наконец оказался именно там, где должен был быть.
Я отнесла Алису в детскую, переодела и уложила в кроватку. Она всё ещё держала зайца за ухо и несколько раз сонно пробормотала что-то про папу, окончательно добивая остатки моего самообладания. Я села рядом, провела ладонью по тёмным кудрям и дождалась, пока её дыхание станет глубоким и ровным. Ещё несколько минут просто смотрела на неё.
Сегодня Алиса впервые назвала Никиту папой. Всего один короткий слог, произнесённый ради кусочка индейки, а у меня до сих пор сжималось сердце. Я поправила одеяло, поцеловала дочь в макушку и тихо вышла из комнаты. На кухне никого не было. Стол оказался полностью убран, остатки ужина стояли в холодильнике, а грязная посуда исчезла в посудомоечной машине. Даже бокалы Никита убрал. Я удивлённо огляделась. Азаматов самостоятельно справился с моей кухней. Возможно, сегодняшний день действительно следовало отметить в календаре.