Его взгляд стал тяжелее.
— Что за бред, Катя?
— Никакого бреда. Возле моего дома уже наверняка стало тише. Журналисты получили фотографии, написали статьи и нашли новые темы. Причина, по которой ты перевёз нас сюда, исчезла.
— Я перевёз вас не на три недели.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Тогда на сколько? На месяц? До конца кампании? Пока журналисты не потеряют интерес? Или пока твои политтехнологи не найдут более подходящую конфигурацию семейного образа?
Никита замер. Всего на секунду, но я заметила. Его взгляд медленно переместился с моего лица на дверь гардеробной, словно за стенами находился кабинет и лежащая там серая папка.
— Ты читала документы.
Это был не вопрос.
— Случайно увидела своё имя.
— И решила прочитать всё остальное?
— Да.
— Чужие рабочие документы.
— Если в чужих рабочих документах анализируют мою жизнь, называют меня связанным субъектом и существенным потенциальным ущербом, думаю, я имею право знать.
На скулах Никиты проступили желваки.
— Не имеешь и в мой кабинет без разрешения больше не заходишь.
Боль мгновенно сменилась злостью.
— Не переживай. Через полчаса я вообще покину твой дом и больше не буду представлять угрозу ни кабинету, ни бумагам, ни драгоценной кампании.
Я потянулась к крышке чемодана, но Никита оказался рядом раньше. Большая ладонь легла сверху, не позволяя закрыть.
— Никуда ты не поедешь.
Я медленно подняла на него глаза.
— Убери руку.
— Нет.
— Азаматов…
— Я сказал: ты никуда не поедешь.
— А я, кажется, уже объясняла, что больше не живу по твоим приказам.
— Ты вообще поняла, что прочитала?
— Прекрасно поняла.
— Нет. Если бы поняла, сейчас не собирала бы чемодан.
— Там всё написано достаточно понятно. Алису показывать выгодно. Её мать лучше не комментировать. Совместные фотографии исключить. Моё присутствие здесь объяснять временными мерами безопасности. В будущем рядом с тобой должна находиться женщина с нейтральной репутацией, самостоятельной профессией и отсутствием связи с предыдущим браком. — Я горько усмехнулась. — Поразительное совпадение. Мне не подходит ни один пункт.
Никита смотрел на меня так, словно с каждой фразой злился всё сильнее.
— Это рабочая версия. Мне её принесли вчера.
— Я знаю.
— Тогда дочитала до конца?
— Там было написано, что решения не зафиксированы.
— Именно.
— И что это меняет?
— Всё, блядь.
Никита резко убрал руку с чемодана и отошёл на шаг. Провёл рукой по лицу, словно пытался взять себя в руки, но взгляд становился только тяжелее.
— Я до позднего вечера объяснял этим кретинам, куда они могут засунуть весь раздел о тебе и Алисе вместе со своими фокус-группами.