— Не командуй мной.
— Тогда прекрати рассматривать собственное бельё и объясни, какого чёрта ты решила, что я соглашусь от тебя отказаться. Я кажется тебе уже говорил по этому поводу еще на Малой Бронной.
Никита стоял напротив, уперев ладони в край чемодана. На лице почти ничего не отражалось, но напряжённые скулы и тяжёлый взгляд выдавали, каких усилий ему стоило сохранять спокойствие.
— Я увидела готовую стратегию. Я не знала, согласился ты или нет.
— Могла спросить. Рот придуман именно для этого.
— Могла.
В его глазах мелькнула злость. Не громкая, не вспыхнувшая внезапно — тяжёлая, сдерживаемая, от которой становилось не по себе.
— Но предпочла собрать вещи.
— Да.
— Забрать Алису и снова уехать.
На слове «снова» его голос изменился. Стал ниже и глуше.
— На Малую Бронную. Я не собиралась улетать в Америку.
— Мне от этого должно стать легче?
Я подняла голову. В его лице было столько холодной злости, что любой другой человек уже начал бы осторожно отступать к двери. Но под злостью я увидела страх. Настоящий, едва заметный и оттого ещё более страшный.
— Я не собиралась мешать тебе видеть Алису. Ты её отец.
— Речь сейчас вообще не об Алисе. Причём тут она?!
Никита произнёс это резко, почти зло. Я замерла.
— В документе она оставалась, — сказала я после короткой паузы. — Твоя дочь, правильное отцовство, семейные фотографии без её матери. Алиса вписывалась в твою жизнь. Я — нет.
— Поэтому ты решила исчезнуть из неё самостоятельно?
— Я решила вернуться в свою квартиру.
— Как ты любишь говорить, это не ответ.
Я отвернулась, но Никита взял меня за подбородок и заставил снова посмотреть на него.
— Отвечай, я сказал.
— Потому что испугалась, ясно тебе? — Голос предательски дрогнул. — За несколько недель я поверила, что всё действительно может быть так просто. Мы живём вместе, Алиса называет тебя папой, ты возвращаешься к нам каждый вечер. А потом я увидела своё имя рядом со словами «потенциальный ущерб» и поняла, что понятия не имею, что произойдёт, когда тебе действительно придётся выбирать между мной и всем остальным.
Никита долго смотрел на меня.
— Я уже выбрал.
— Теперь я знаю.
— Нет. Ни хрена ты не знаешь, если после трёх строчек, написанных посторонними людьми, собираешь чемодан.
Его большой палец жёстко прошёлся по моему подбородку. Он отпустил моё лицо и отошёл к окну. Несколько секунд стоял ко мне спиной, затем повернулся.
— Ты моя любимая женщина, Катя. Я уже говорил тебе это.
— Говорил.
— Очевидно, недостаточно понятно.
Он вернулся и остановился совсем близко.
— Тогда слушай внимательно. Я люблю тебя, Катя. Очень.