Под несущей стеной, как она уже знала, был бетон, фундамент уходил глубоко под землю, там подкоп сделать нельзя. Но под перегородкой — обычный грунт. Твёрдый, каменистый, но всё же он поддавался. С каждой минутой яма становилась глубже, а дыхание чаще. Пот заливал глаза, но Яна не останавливалась. И вдруг — она услышала шуршание из-за стены, но не такое, как их обычные стуки. Пленник за стеной тоже скреб. Копал навстречу.

— Эй! — крикнула Яна свистящим шёпотом. — Я тут!

Но ответа нет. Ее просто не слышно. И снова пленница наполняла кружку землей, пересыпая аккуратно под лежанку, чтобы людоед, если вдруг войдет, ничего не увидел. А дыру можно и прикрыть. Чем? Да хоть собой. Сесть в угол и закрыть собой.

И вот осыпь стала рыхлее, истончавшаяся земляная перегородка рассыпалась под ударом ее кружки. Образовалось отверстие.

Сердце застучало так сильно, что отозвалось в висках. Она выдохнула и почти прокричала:

— Эй… Вы меня слышите? Э-эй! Кто вы?

Из-под стены донёсся глухой, хриплый голос:

— Тише… Я такой же пленник, как и ты. Пленник этого монстра…

— Как вас зовут? Давно вы здесь? За что он так с нами? Он нас убьет? — сыпала психолог вопросами.

— Нам нужно что-то придумать. Мы должны выбраться. Один я не справлюсь.

— Говорите, что делать! — воскликнула Яна, прижавшись к стене, чувствуя, как из-под неё тянет теплом.

Значит, там, в соседней комнате — теплее. Она ощутила новый прилив надежды.

— Я расскажу, что делать. Но ты должна все выполнить в точности, как я скажу. Это будет трудно. Обещай мне… Чего молчишь? Слышишь?

Мужчина на секунду потерял терпение, хотя в его голосе чувствовалась смертельная усталость.

— Только мне кажется, что у меня нет сил, — пробормотала Яна, еле слышно. — Я совсем ослабла… он же почти не кормит меня.

— У меня есть еда, — вдруг сказал её новый сосед за стеной. — Нужно расширить проход. Я тебе передам.

Они копали вместе. Каждый со своей стороны. Земля сыпалась, пыль щекотала горло, и очень сложно было трудиться и не кашлять, не выдавать себя, но сил придавала надежда. Наконец, нора стала шире, и сквозь отверстие протянулась мужская рука. Крепкая, но испещренная морщинками. В пальцах — кастрюлька. Маленькая, больше похожая на металлическую чашку с крышкой.

— Держи, — сказал он.

Из кастрюльки поднималось тепло. Горячая пища — это что-то невероятное. Яна почувствовала аромат свежесваренного мяса, и у неё закружилась голова. Она ела жадно, с аппетитом, которого не чувствовала никогда прежде. Казалось, это самое вкусное, что ей доводилось пробовать за всю жизнь.