Она прижала ухо к холодной стене. За перегородкой было тихо. Может, тот, кто там, тоже понял, что всё бесполезно. А может, просто вымотался.

Нет, надежды не было. Она опустилась обратно на топчан, тяжело выдохнула и сжала в руках побитую эмалированную кружку.

— Макс… — прошептала Яна едва слышно, и по чумазой щеке скатилась слеза. — Прошу… найди этого гада… Ты же можешь… Спаси меня…

* * *

После разговора с Яной Людоед почувствовал короткое облегчение. На мгновение ему показалось, что можно было бы прекратить все это, вернуться к прежней жизни. Но мысль тут же рассыпалась в прах.

— Нет, как прежде я не хочу, — проговорил он вслух, перечёркивая сомнение. — Я сильный, я хищник. Я не должен слушать эту психологиню.

Он пообещал Яне, и это обещание зафиксировало для него правило. Раз она умрёт последней, значит, нужна новая жертва. Значит, охота продолжается.

Людоед стал собираться. На него опустилась привычная сосредоточенность, как перед охотой. Он натянул старую форму МВД, где на рукаве не хватало одной пуговицы. Дверца шкафа захлопнулась. Он вышел во двор, сел в старый фургон и завёл мотор.

Та часть Нижнереченска с частным сектором, где стоял его дом, была редко заселена. Соседние дома пустовали… Здесь было не слишком удобно жить, дорогу постоянно размывало. Отличное место для дел, которые не любят свидетелей.

Он выехал с просёлка, выкатил на асфальт, потом на трассу. Пустынная дорога была для него лучшим полем охоты. Ни камер, ни прохожих, ни лишних глаз. Если случайно появлялась машина, её всегда можно было остановить жестом и палкой гаишника. Когда вдали показались фары, он вышел на обочину и, держа в руках жезл, махнул в сторону проезжающего автомобиля.

Белая «Нива» послушно остановилась по требованию Людоеда. Водитель — пожилой мужчина, уже пенсионер — даже не обратил внимание, что форма у инспектора старого образца. В сумерках этого и не разглядишь, да и кто его знает, как должен быть одет гаишник.

Он потянулся за документами, приоткрыл дверь, собираясь выйти. Людоед окинул его взглядом — быстрым, профессиональным. В ту же секунду понял: не то. Мясо старое, некачественное. Он всегда подбирал, как сам говорил, «живое мясо» — свежее, полное силы, чтобы чувствовать, как из человека уходит жизнь.

Один раз он уже выбрасывал жертву, когда понял, что тот — наркоман. Мясо у него было бы дрянным, испорченным. Этот — такой же.

— Проезжайте, — коротко махнул он рукой.

Пенсионер облегчённо улыбнулся, убрал документы в бардачок, завёл двигатель и поспешно уехал прочь.

Людоед остался ждать. Смотрел, как меркнут задние огни машины в темноте, и слушал, как стихает шорох шин по асфальту. Потом дорога снова стала пустой. Только ветер гнал по трассе пыль.