— Нет, я понял, — прошипел он. — Я понял твой план, ублюдочный мент…

Он вдавил острие в кожу, сталь погрузилась на миллиметр, выступила кровь.

— Ты хотел сдохнуть, да? Чтобы я не добрался до Ярового? Хитрый план… Хитрый…

— Я говорил правду, — прохрипел Сальников. — Это я сделал тебя таким…

Крюков усмехнулся.

— Я знаю, что ты говорил правду, — сказал он тихо. — Только тебе же хуже. Теперь я точно знаю — ты тоже сдохнешь. Но только после того, как сдохнет Яровой…

* * *

Директор школы охала и причитала, ведя меня по длинному школьному коридору.

— Ох, кто ж знал-то… — повторяла она. — Что наш Фёдор Евгеньевич… наша гордость… ох-ох-ох… я до сих пор не верю! Послушайте, Максим Сергеевич, — женщина повернулась ко мне. — Может, это какая-то ошибка? Может, как это бывает… в сериалах я видела, знаете? Человека подставили, подбросили улики и…

— Хотелось бы так думать, — сказал я. — Что ваш уважаемый физрук вовсе не серийный преступник, не убийца. Хотелось бы. Но факты говорят сами за себя. Смею вас заверить, он самый настоящий преступник.

— Ох, ох, ох… — только и смогла ответить она. — Что же теперь будет? Проверка, конечно… сгорю со стыда. Как же так, скажут — такого допустили к детям? Надо было мне сидеть простым учителем… зачем я пошла директором…

Она тяжело вздохнула.

— Вот, мы подошли. Здесь его класс, в котором он был классным руководителем. Поговорите с ними… седьмой «Б». Они ждут вас.

— Спасибо, — кивнул я.

Директриса, всё так же охая и причитая, удалилась.

Я открыл дверь. Ребятишки галдели, кидались скомканными бумажками, кто-то сидел, уткнувшись в телефон. Но стоило мне войти — всё стихло.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Максим Сергеевич. Я из полиции.

Ребята быстро разошлись по местам, загремели стульями, кто-то пробормотал: «Здравствуйте».

— Садитесь, — сказал я, опускаясь за учительский стол. — Ну что ж… расскажите мне про вашего классного руководителя. Про учителя физкультуры Федора Евгеньевича.

— Он что-то сделал? — спросил пацанёнок с первой парты. — Вы это знаете?

По его хитрым глазам было видно, что знает он больше, чем хочет показать.

— Дело в том, — начал я спокойно, — что сейчас Фёдор Евгеньевич находится в розыске. Мы подозреваем его в совершении преступления. Любая информация, всё, что он вам говорил, всё, что вы могли заметить, поможет нам найти его. Это сейчас очень важно.

Мальчишка с веснушками, тот самый, что спросил первым, поднял руку и, не выдержав, выпалил:

— Скажите, дяденька полицейский, а правда, что наш Фёдор Евгеньевич людей ест?

Девчонки охнули, пацаны зашушукались, кто-то прыснул.