Он широко ухмыльнулся и добавил:

— Как тебе такое?

Крюков резко обернулся.

— Строков, Геннадий Строков, мы с ним переговорили, — продолжал Сальников, — Он всё объяснил. Он хотел тебя напугать. Ты был наглый, мерзкий, глумливый подросток. И я всё сделал, чтобы скрыть следы. Чтобы никто никогда не узнал, что он тебя насильно удерживал в том доме в лесу. Потом убедил дежурку похерить твоё заявление, будто его и не было.

— Ты… — взвыл Крюков. — Это ты, сука! Урод! Убью!

— Так что только я виноват, что ты стал таким, Федя, — процедил сквозь зубы Сальников, полный решимости. — Убей меня. И сдайся. Всё кончится. Тебе станет легче. Круг замкнётся.

В голове билась одна мысль: «Убьёт меня — и не сможет использовать, чтобы выманить Макса. Но просто так я ему не дамся. Терять нечего. Пусть только подойдёт ближе. Сейчас…»

— Иди сюда… ближе, — подначивал он убийцу.

Крюков выхватил нож. От прежнего самообладания и хищной уверенности не осталось ничего. Нижняя губа дёргалась, в глазах ярость. В правой руке блеснула сталь ножа, другой он судорожно сжимал и разжимал пальцы, сам этого не замечая, будто в припадке.

— Убью! — крикнул он и ринулся на связанного Сальникова.

Опер этого и ждал. Извернулся из сидячего положения и ударил напавшему ногой в живот. Удар был точный и сильный. Крюкова отбросило на несколько шагов, он грохнулся затылком о пол.

Пол был каменным. Несомненно, камень, но странный — будто кладка старая, неровная.

Крюков затих. Сальников попробовал подняться. Ноги были уже свободны от пут. Напрягшись и игнорируя взрыв боли в голове, он поднялся и теперь стоял, шатаясь. Нужно добраться до него, пока не очнулся. Прибить, запинать, задавить.

Раздавить голову! Лишь бы сдох! Навсегда! Я же опер, я его не выпущу отсюда…

Саша сделал шаг вперёд. Ноги плохо слушались, затекшие после долгого сидения со связкой на лодыжках, они будто были чужими, тяжёлыми, как металлические протезы.

— Чего же вы меня не слушаетесь… — выдохнул Сальников, делая шаг.

В это время Крюков зашевелился. Простонал, приподнялся на локоть. Его рука шарила по полу, ища нож.

«Скорее… скорее…» — думал Сальников, делая ещё один шаг.

Крюков его не видел, был занят поиском оружия.

Бам!

Сальников ударил его ногой. Попал в висок, но не так сильно, как хотел. Ноги всё ещё были чужие.

Он замахнулся снова, но теперь маньяк уже вскочил. Крюков увернулся, подхватил нож и, зарычав, бросился на Сальникова. Он схватил его за грудки — это удалось сделать легко, руки-то у опера всё ещё были связаны за спиной. Прижал к стене, придавил всем телом и приставил нож к горлу.