— Нет, — отрезал Сальников, замотал головой. От этого в виски ударила боль — будто сотни мелких молоточков колотили изнутри.

— Тогда ты умрёшь, — сказал Крюков.

— Пусть так, — ответил Сальников, опустив голову на грудь. — Я ни за что не помогу тебе выманить Макса.

Фёдор наклонился ближе, смотрел теперь прямо в глаза.

— Поможешь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Ты поможешь мне его выманить. Я использую тебя как живца. И когда убью Ярового — возможно, дарую тебе жизнь. Всё будет зависеть от моего настроения.

— Да пошёл ты… сука! — прохрипел Сальников.

Он попытался плюнуть ему в лицо, но пересохший рот не слушался. Слюны не было.

— Знаешь, — сказал Крюков, — твоё согласие мне вовсе не нужно. Я сделаю всё так, что у Ярового не будет выбора. Он придёт за тобой. Насколько я успел его узнать — по-другому он поступить просто не сможет.

Сальников сжал губы до боли. Злость кипела внутри. Хотелось рваться, выть, ломать. Он видел в глазах маньяка хищный блеск — холодный и расчётливый. В нем не было пустого хвастовства и безумия, только хитрый расчёт и сила. Он понял: всё это не бахвальство. Этот псих выполнит задуманное.

И Макс может погибнуть.

«Чёрт, надо что-то делать… — пронеслось в голове. Но что? Что я могу…»

— А зачем тебе Яровой? — выдавил тогда Сальников.

Если даже это ничего не даст, он хоть время потянет, отвлечёт этого монстра.

— Глупый вопрос, — сказал Крюков, но всё же покосился на него с интересом. Ему явно нравился разговор.

— Признайся, зачем он тебе нужен?

Фёдор усмехнулся, глаза блеснули.

— Он бросил мне вызов. Публично. Оклеветал. На весь город. Выступил по телевидению, выставив меня слабаком, и это все видели, и в интернете разошлось. А я не слабак, слышишь? Не слабак!

— Думаешь, это подпортило тебе репутацию? — хмыкнул Сальников. — Нет у тебя никакой репутации. То выступление по телеку? Ха! Да мы это спецом придумали! Чтобы тебя выманить.

— Я не терплю, — рявкнул Крюков, — когда покушаются на моё достоинство. На мою честь!

— Не знал, что у маньяков есть честь. Ну-ну… А как ты думаешь, почему ты стал таким? Ущербным.

— Думаешь, я ущербный? — взвился маньяк.

Сальников промолчал.

— Ущербные те, кто трясутся, когда смотрят перед смертью мне в глаза, — зло прошипел Крюков. — И умоляют.

— Нет, Федя, ошибаешься! Ты тот самый чертов испуганный пацан, который пришёл писать заявление в полицию десять лет назад! Ты такой и остался! Ущербный! — Сальников поднял взгляд, в нем мелькнуло злорадство. — Тебе тогда не поверили. Знаешь почему?.. А я тебе скажу, Федя… Это я. Это я всё обстряпал. Всё устроил.