— Они как-то незаметно проскочили, — виновато ответила кадровичка, будто была ответственна за нерадивых гаишников.

— Уволю всех к чёрту! — гаркнул Мордюков и выскочил из кабинета. Потом притормозил на секунду, оглянулся и крикнул: — Макс, чего встал? В актовый зал — марш!

* * *

Актовый зал гудел, как растревоженный улей. Полно народу, все в форме — даже оперсостав, что было редкостью.

Начальник кадров в этот раз сидел не на сцене среди руководства, а внизу, в первом ряду. Места наверху, где стояли микрофоны и бутылки минеральной воды со стаканами, сегодня были приготовлены для другого начальствующего состава.

И вот в зал вошли трое: Мордюков, местный генерал из главка и седой мужчина в коричневом костюме.

— Товарищи офицеры! — громко гаркнул кадровик.

Он вскочил первым, вытянулся по струнке. За ним, громыхая скамейками и сиденьями, поднялся весь зал.

— Товарищи офицеры, — кивнул генерал, и все сели.

Гражданский, хоть и был выше по должности, таких тонкостей не знал, что старший подаёт отбой, даёт команду «садиться» всему залу, и потому чуть растерянно тормознул, улыбнулся как бы про себя.

Дальше представитель администрации президента лично зачитал приказ о награждении, перечисляя заслуги старшего лейтенанта полиции Ярового Максима Сергеевича, старшего оперуполномоченного ОМВД России по Заводскому району города Новознаменска.

Зал сидел, затаив дыхание, слушая, будто приключенческий роман, разве что написанный сухим юридическим языком — выдержку из моих злоключений.

А потом он зачитал главное: — Наградить Ярового Максима Сергеевича орденом Мужества.

Зал взорвался аплодисментами.

Я, чеканя шаг, вышел на приступок сцены, поднялся по ступенькам, вытянулся перед человеком в коричневом костюме. Генерал подал ему красную коробочку, обтянутую бархатом, и удостоверение-книжку к награде.

Высокие чины пожали мне руку, поблагодарили за службу. Представитель президента гладко, привычно, но вполне искренне произнёс короткую речь, мол, на таких сотрудниках держится вся Россия.

Снова аплодисменты.

Я принял коробочку и удостоверение, замер, когда вспышки фотокамер осветили зал. Оператор с видеокамерой водил объективом, ловя фокус.

— Служу России! — гаркнул я по-своему.

И снова раздались аплодисменты.

* * *

После торжественной церемонии, как водится, Мордюков повёз высоких чинов в баню, на берег. А мы, своим тихим кругом уголовного розыска, отметили мою награду.

— Ну, Макс! — обнимал меня Шульгин. — Ну ты даёшь! А я знал, я знал, что ты лучший опер! В Новознаменске. Да что в Новознаменске — во всей России!