— Поэтому-то и трупы у нас не бьются, — сказал Сальников.

— Имеешь в виду, что они, наверное, приезжие?

— Не знаю, наверное, — кивнул он, подставляя лицо под холодный ветер.

— Одна из версий — жертвы не местные. Но вот что странно… — я замолчал, глядя на него. — Они свежие, понимаешь? Мясо свежее. Недалеко их везли.

При словах «мясо свежее» Сальников буквально согнулся пополам, его передёрнуло от спазма.

— Ты это… — выдохнул он. — Ты предупреждай, когда так выражаешься.

Я поднял руки, улыбаясь.

— Все. Понял. Не думал, что ты настолько чувствительный.

— Да я после того, что там увидел, теперь при одном упоминании — фу, — скривился он. — Этот запах до сих пор стоит перед носом. Зачем я вообще туда попёрся. Бр-р.

— Ты там все кусты, поди, заблевал, — сказал я.

— Ага, — кивнул Сальников.

Мы пошли к машине. Я шёл мимо тех самых кустов, за которыми он бегал. Но никаких следов биологического происхождения не увидел.

«Так это, Саня, ты что, притворяешься?» — хотел спросить я, но не стал. Махнул рукой. Ладно, может, в другие кусты бегал, получше спрятал от коллег свою дурноту. Тоже естественно.

Мы сели в машину.

— Ну что, — сказал Сальников, — давай на обед. Время как раз подходит. Я знаю одну пельменную — отличная.

Я даже бровь от удивления поднял, на него посмотрел — только что его выворачивало, а теперь про еду заговорил. Я помнил, как после своего первого вскрытия, будучи зелёным лейтенантом, потом два дня не мог смотреть даже на котлету. А этому — сразу пельмени подавай.

— Ну хорошо, — сказал я. — Давай заедем. Только мне бы потом ещё в парикмахерскую. Постричься надо, — я провёл рукой по заросшей голове. — Вот бы на обеде успеть.

— Да успеем, — уверенно ответил Сальников. — Заедем к Нюрке, она стрижёт классно. Такая баба — огонь!

Он показал большой палец.

— И стрижёт, и… — запнулся, махнул рукой. — Ну, сам понимаешь. Главное — быстро. Чик-чик, пятнадцать-двадцать минут, и выглядишь на пять лет моложе. Ну, в смысле, из-за прически, — оправдался он. — Она тебе всё сделает — височки, затылок, всё как надо.

— Понял, понял, — улыбнулся я.

Мы заехали в пельменную. Саня навернул две порции, я — полторы, густо посыпав всё чёрным перцем. После поехали в парикмахерскую с простым названием — «Парикмахерская».

Она находилась в пристройке к одной из пятиэтажек — сколоченная из чего попало, наверное, ещё в девяностые. Вид потрёпанный, но здание крепкое, а главное — мастер хороший, как сказал Саня. Салон красоты с позолотой и завитушками мне и не нужен.

— Сейчас, погоди, я спрошу, — сказал Сальников. — Нюрка свободна или нет. Ты это… посиди в машине.