Только сейчас, когда смерть дышала в спину, он вдруг понял, как хочет жить. Как тянется к жизни и не хочет умирать.

А раньше, когда он убивал своё тело и мозг дозой за дозой, об этом не думалось. Тогда всё казалось лёгким и жизнь казалась еще долгой. Долгая, бесконечная, похожая на жизнь, но без самой жизни внутри.

Теперь же, когда ноги отказывали, мышцы горели, а дыхание рвалось наружу, он понял, насколько страшно умирать. Он упал на холодную землю, едва не проваливаясь в беспамятство.

«Только не спать, только не останавливаться», — мелькало в голове.

Он встал, пошатываясь, с трудом осмотрелся, нашёл палку, опёрся на неё и пошёл. Шёл, шатаясь, прямо, не разбирая дороги. Да и дороги тут никакой не было. Только тропка, да и та — звериная.

Куда шёл — не знал. Сколько прошёл — не понимал. Потерял счёт времени. Казалось, прошла целая вечность.

Начинало вечереть. Сумерки опускались на лес. Длинные тени от деревьев ложились на тропу, как чёрные руки, будто пытались схватить его за ноги, задержать.

И вдруг он увидел дом. Скорее — избушку, перекошенную, вросшую в землю.

Он не знал, что это тот самый дом, где убили участкового Васильченко и нашли расчленённые тела еще двух жертв.

Андрей при виде этого странного строения обрадовался, на лице даже расцвела диковатая улыбка. Здесь можно попросить помощи, переждать, отдохнуть, подумать, что делать дальше.

Но уже в следующий миг он понял, что дом нежилой. Маленькие окна, больше похожие на бойницы, смотрели на него чёрной пустотой.

Он вздрогнул. Вдруг показалось, что сам дом смотрит на него. И вдруг Андрей вспомнил — этот дом он уже видел. Тот самый, про который в детстве рассказывали, будто там жила ведьма или колдунья.

Когда он был пацаном, они с ребятами обходили его стороной, никто не решался подойти ближе. Все боялись.

И вот теперь он взрослый — и снова оказался перед этим домом. А тот стоит, никуда не делся — будто призрак из прошлого. Из прошлого, когда он был счастлив. До того, как всё пошло под откос. До того, как он встретил её. До того, как она показала ему «счастье». Никакое это было не счастье, краткий кайф с кошмарной расплатой.

Всё изменилось. Андрей, которого по имени звали только Вика и Вадим, вдруг почувствовал себя стариком. Но повернуть назад уже не смог. Или не захотел.

А ведь всё время без неё, после её смерти, ему казалось, что всё равно — плевать на жизнь, на здоровье. До этого самого момента.

Сейчас он впервые ощутил дыхание смерти. Во рту стоял мерзкий привкус железа — вкус крови, вкус страха.

— Нет… я не умру, — прохрипел он.