Зубы стучали от холода. Он продрог. Куда ему деваться? Нет, единственное спасение — дом.

Он потянул дверь. Петли зловеще скрипнули. Изнутри пахнуло мерзким, кладбищенским духом.

«Ну, это ладно… — подумал Андрей. — Это ничего. Дом же старый. Запах — ерунда, можно пережить».

Он вошёл внутрь.

В темноте он не заметил побуревших пятен крови на огромном столе и на полу. Они были повсюду, но уже почернели и слились с грязным цветом старого дерева.

Андрей пошарился по полкам и нашёл спички и огарок свечи. Зажёг — и сразу же на душе стало немного теплее.

Жив. Живой. Жизнь ещё теплится, но трепещет слабо, как этот огонёк на огарке свечи — будто вот-вот оборвётся.

Он бережно поставил огарок в кружку, намотал туда какую-то тряпицу, разорвал, закрепил свечку, потер от холода руки. Даже в доме изо рта шёл пар.

«Ненамного тут теплее, чем на улице», — подумал он. — «Надо растопить печь».

Он открыл дверцу печи и, к своей радости, увидел, что внутри — целый запас хвороста. Печь была доверху набита ветками, а внизу под ними аккуратно уложены обрывки газет. Кто-то всё подготовил, чтобы легко разжечь.

Сначала должны были загореться тонкие веточки, потом более толстые сучья. Надо же, как будто кто-то заранее умело готовил очаг, но так и не успел зажечь. Газету уже присыпало пылью и сажей.

Это радовало Андрея. Значит, дом пуст. Никого нет. Ему повезло, он будет здесь один. Отдохнёт, поспит. А утром, когда выглянет солнце, станет видно — что дальше делать.

Он представил, как выйдет на дорогу, поймает попутку и уедет из этого чёртового города, который чуть не погубил его в самом расцвете сил. Ему ведь ещё не было сорока, а чувствовал он себя глубоким стариком.

Он чиркнул спичкой. Огонёк робко лизнул бумагу, затрещал, побежал по ней, грызя сухие веточки, тонкие, как лучинки. Пламя разгоралось, гудело, набирало силу, превращаясь в живого хищника, что пожирал всё, что ему давали.

Андрей заворожённо смотрел на огонь. Давно он не видел, как горит живой огонь, не газовая горелка. Настоящее пламя. Горячее, дышащее. Оно завораживало его.

«Вот бы обрести такую силу, — подумал он, — вот бы быть таким же: из маленькой искры превратиться в бушующий пожар».

Вдруг он услышал шаги. Ясно, отчётливо — кто-то протопал по доскам, что служили настилом вместо крыльца. Низкий, прогнивший настил хрустнул под тяжестью шага. Снаружи кто-то был.

Андрей вздрогнул, оторвался от печки. «Кто там?» — мелькнуло в голове.

Если это хозяин дома, я скажу, что ничего не трогал, я же просто по человечески попрошу приюта, думал он, лихорадочно озираясь.