— Его убили не здесь, — задумчиво сообщил Костя. — Труп сюда привезли. Судя по следам крови и по трупным пятнам, его перевозили небрежно, бросили куда-то, может, в багажник, может, в кузов, привезли и выкинули сюда.

— Странно, — сказал я, — что не закопали, не скрыли, не попытались замести следы. Такое ощущение, что тот, кто его привёз, буквально хотел, чтобы мы тело нашли.

— Может, кто-то его спугнул, — хмуро предположил Черноусов. — Тот выбросил и смотался. Мы не знаем, как всё было. Может, и собирался закопать.

— Если закапывать, — заметил я, — то проще в лесу, где никто не видит, а не везти на свалку.

— Ну и правда, — поддакнул Черноусов.

Кажется, говорить ему не хотелось, да и думать над всем этим тоже. Но деваться было совершенно некуда.

— А как это он от тебя сбежал? — обратился я к майору.

— Макс, ну я тебе уже говорил, — начал он. — Этот придурок дернул руль, машину занесло, мы слетели в кювет, а он дал деру.

— В кювет? — нахмурился я. — В городе есть кювет? Интересно… Где у вас в городе такие ямы?

— Ну, не в городе, — сдержанно ответил он. — Мы были за городом.

— А зачем ты его повёз за город? — спросил я.

— Слушай, Яровой, ты что — меня подозреваешь или что? — вскинулся Черноусов. — Я не понял?

— Да не, — сказал я. — Я просто хочу прояснить ситуацию. Да и потом, мне же нужно докладывать Мордюкову. И почерк похож на нашего людоеда. Смотри, от пояса до груди — мощный удар ножа. Почерк тот же, что у того, кто убил Васильченко. И раз уж так, нам важна каждая деталь — тебе ли не знать, товарищ майор.

— Ну да, да, Яровой, это самое… — сбавил тон Черноусов.

Он подошел ко мне поближе и добавил, чтобы никто не слышал:

— Извини, я тут это, что-то сам накрутил себе просто, видишь, сейчас Вика вся в истерике, переживает сильно, всё-таки брат её родной. Вот, хоть и был никчёмная душонка, хоть и пил нам всем кровь, отдал Богу душу или дьяволу. А мы все на взводе. Нужно найти того, кто его убил, чтобы я мог Вике в глаза смотреть. Она, конечно, мне ничего не говорит, знаешь, но смотрит так тихо, всхлипывает, и я вижу этот укор.

Он сглотнул и опустил глаза.

— Понимаю, — кивнул я. — Возможно, это и не наш людоед, не тот, кто убил Васильченко — это лишь предположение.

— Товарищи! — позвал вдруг Студент. — Обратите внимание. Смотрите, это похоже на налёт соли, а вот это — песочек. На одежде у жертвы.

Я выдохнул. Подошел, посмотрел. Вспомнил, как стоял в секционной, Саша тогда уже выбежал на воздух, а Студент показывал мне… соль и песок.

— Совсем как на тех двух расчленённых трупах, — сказал я уже вслух. — Мы думали, что они какие-то приезжие. Но Андрей-то не приезжий. Скорее всего, и те тоже не приезжие. Искать надо местных, тех, кто пропал — и тех, кого не заявили.