И тут я заметила. Едва уловимое, призрачное свечение, исходящее от него.

Изумрудное сияние, словно ореол, вспыхнуло вокруг его головы, когда он открыл глаза и посмотрел на больных детей, лежащих в своих кроватях. В тот же миг в моей памяти всплыла строка:

«Целители обладают таким оттенком в своих аурах».

Значит, Амир приходит сюда, чтобы исцелять этих несчастных детей… делясь с ними своей энергией, чтобы облегчить их страдания?

Он повернулся ко мне, его глаза, сияющие изумрудным светом, встретились с моими. В них не было ни тени сомнения, лишь безмолвное приглашение. Он протянул мне руку, его пальцы слегка коснулись моих.

— Попробуйте, моя госпожа, — прошептал он. — Позвольте своей силе исцелять других.

Я нерешительно вложила свою ладонь в его. Его кожа была гладкой, от нее исходило тепло, что медленно, но верно проникало в меня.

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь понять, что он от меня хочет. И тогда я почувствовала…

Тонкая нить энергии, что струилась от его ладони к моей, а затем, словно невидимый поток, устремилась к детям. Это было странное, почти неземное ощущение, будто я стала частью чего-то большего, могущественного.

— Тогда, в лифте, помнишь? — мой голос был едва слышен. — Ты сказал, что однажды я могу тебя уничтожить. Что ты имел в виду?

— …Я прошу прощения за те слова, моя госпожа, — его голос был тих, но тверд. — Я был глубоко в своих мыслях, а они порой… до отчаянности странные.

— Ты извиняешься. Но за что?

— За то, что вел себя как дикарь в последнее время.

— В твоих поступках не было ничего дикарского… Они говорили совсем о другом.

— …И о чем же они говорили?

— Что ты испугался.

— Не испугался.

— Ты даже не дал мне сказать, чего именно.

— Я…

— То как ты идешь на сближение, а потом пытаешься сбежать от него... Ты боишься, того, что может произойти, если ты позволишь себе влюбиться. Я права?

— …Боюсь, что это не… главное из моих нынешних страхов.

— Что же тогда?

— …Я не могу поделиться этим, госпожа. Прошу меня простить.

Его отказ лишь сильнее подстегнул мою тревогу. Какая тайна могла быть столь гнетущей, что он не мог разделить ее со мной?

Я почувствовала, как тонкая нить, что связала нас в этот миг, стала еще крепче, словно невидимая печать.

Мы покинули приют, оставив за спиной шепот детских снов. Но тепло, что я ощутила, делясь своей энергией с Амиром, а затем и с этими маленькими, хрупкими жизнями, оставалось со мной, согревая изнутри.

Город, словно древний зверь, погружался в сон, его улицы были залиты тусклым светом газовых фонарей, отбрасывающих длинные, танцующие тени. Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли, но между нами витала незримая связь, словно мы были единственными живыми душами здесь.