В зале воцарилась тишина.

Я почувствовала взгляд. Кто-то пристально наблюдал за мной из толпы. Я обернулась, но не смогла разглядеть, кто это. Лишь холодное ощущение, будто чьи-то глаза прожигали меня.

Результаты были объявлены.

Лидировали два имени: мое и графини Изабеллы Вандерлих.

Мы вышли на сцену.

Леди Элеонора вздохнула.

— Голоса разделились поровну. Нам не хватает одного.

И тогда из темноты раздался голос:

— Храм Мандир еще не давал своего голоса.

Все обернулись.

Из дверей в глубине зала вышел высокий мужчина. Его пепельные волосы были коротко подстрижены, а свободный серый костюм подчеркивал легкость движений. Он снял шляпу, и я сразу узнала его.

Тот самый юноша, что сидел около трона Атарвана-Сахиба. Только его длинные волосы теперь были острижены.

Он подошел ближе, его золотые глаза сверкали в полумраке.

— Меня зовут Амир аль-Мандир, — представился он. — Я — хранитель огня при Храме Мандира.

Леди Элеонора кивнула.

— Кому вы отдаете голос Храма?

Амир медленно поднялся на сцену. Он посмотрел на меня, на графиню, затем снова на меня.

Пауза. Потом хранитель развернулся ко мне и поклонился.

— Храм Мандир отдает свой голос самой достойной места в Совете Восьми. Дому Лорелей.

Зал взорвался аплодисментами. Где-то заиграл дудук, громко ударили бубны.

Я посмотрела на Амира. Он улыбнулся — тепло, почти по-дружески — и, не сказав больше ни слова, ушел.

Я сделала это. Получила место в Совете!… Но почему-то в груди было не только ликование. Было и предчувствие. Что все только начинается.

Банкетный зал Базилики вспыхнул золотым светом сотен свечей, отражающихся в хрустальных бокалах. Музыка лилась мягким потоком — виолончели и арфы переплетались в мелодии, напоминающей древние гимны Туманных Земель.

Я отступила в тень массивной колонны, обхватив прохладный бокал с вином, и наблюдала, как мои братья — Ималдин и Анатель — с детским восторгом набросились на пирожные, украшенные серебряной глазурью в форме лилий.

— Ты должна попробовать это, — кое-как проговорил Анатель, протягивая мне десерт с каплей гранатового желе.

Я улыбнулась, но прежде чем ответить, почувствовала чужое присутствие.

Из-за соседней колонны, словно материализовавшись из самого мрака, вышел Амир аль-Мандир. Его пепельные волосы почти сливались с полутьмой, но золотые глаза горели. Он изучал меня с любопытством, будто разгадывал сложную головоломку.

— Поздравляю, леди Лорелей, — произнес он, слегка склонив голову.

Я подняла бокал в знак благодарности.

— Спасибо за ваш голос. Храм Мандира оказал мне честь.

— Не стоит благодарности, — хранитель сделал шаг ближе, и свет свечи скользнул по острым скулам. — Я отдал голос самой достойной.