— Еще один, — хрипло сказал он бармену, толкая стакан через стойку. Тот лишь кивнул, наливая янтарную жидкость. В «Черной Лилии» не задавали лишних вопросов.

Эскар снова поднял газету, перечитывая абзац.

«Бабушка нынешней баронессы, легендарная Алиса Лорелей, последний раз занимала пост Хранителя перед Великим Расколом. Назначение ее внучки многие считают символичным — возможно, Совет пытается восстановить утраченное равновесие».

— Символичным, — фыркнул Эскар. — Или отчаянным.

Он знал, что Совет не делает ничего просто так. Если они вернули Лорелей к власти — значит, в Дэсмуре назревает буря.

Эскар допил второй стакан и встал. Пора возвращаться в свою берлогу — до того, как ночь возьмет свое, и он снова проснется где-то в другом месте, с новым контрактом в руках и пустой головой.

Но перед тем как выйти, жнец бросил последний взгляд на газету.

— Удачи тебе, баронесса, — прошептал он в пустоту.

Неделю спустя

Жнец пришел в себя на городском кладбище, в тени скрюченного дуба, чьи ветви, словно костлявые пальцы, цеплялись за низкое небо. Густой туман стелился между надгробиями, скрывая следы его собственных шагов.

Эскар поднялся, отряхивая сюртук от прилипших листьев и влажной земли. В кармане — очередной контракт, подписанный не его рукой. Он даже не взглянул на имя. Просто разорвал бумагу, оставив клочья на могильном камне. Он не станет пожинать ничью душу.

Дорога домой вела через "Черную Лилию". Таверна была пуста в этот час — лишь бармен дремал за стойкой, а в углу копошилась крыса, утаскивая хлебную корку. Эскар поднялся по узкой лестнице в свои апартаменты, но не успел вставить ключ в замок, как холодное лезвие уперлось ему в лопатки.

— Ты сменил замок, — прошипел женский голос.

Он узнал ее сразу.

— Эльвира, ты?

Девушка отступила, но нож не опустила. Ее платье было поношенным, волосы — спутанными, а в глазах горела смесь ярости и страха.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, медленно снимая перчатки.

— Когда сбежала из города, жила в деревне у бабки. Боялась, что пауки меня поймают за помощь вам.

Эскар поморщился.

— Пауки? Какую ещё помощь? Ты о чем?

— …Ты, что, не помнишь, что было несколько месяцев назад? — она прищурилась, изучая его лицо.

Он не помнил. Только туман, цепи, крики... Все расплывалось, как чернила под дождем.

Эльвира вдруг рассмеялась и сунула нож за пояс.

— Ладно, хватит. Давай лучше выпьем.

Они опустошили бутылку вина, потом вторую. Она говорила о месте, где жила последний месяц, о заговорах деревенских против властей, о мятежах за городом. Ее пальцы скользили по его руке, губы шептали что-то томное.