— Подруг забирает, — процедил отец с ненавистью. — Может, откуп предложить?

— Деревне защита нужна, сила! Откажете — накличете на всех мор. Смирись. Авось, Нюрку выберет. Шустра она да сноровиста. Не то, что подружайка.

— Мороз лютует, замерзнут они!

— Смирись!..

Хотела Нюра сказать про то подружке, да пожалела, промолчала, лишь крепче сжала в ладошке своё сокровище — старую бабушкину свистульку.

Выплакавшись до икоты, Маняшка затихла. Не отзывалась больше, забылась.

— Не спи, не спи! — трясла, тормошила подружку Нюра. Кричала той в лицо, растирала снегом, щипала.

— Не спи! Не спи, Маняша!!

Только всё без толку.

Сорвала тогда с себя платок, как могла, укутала Маняшку. Сама задрожала — совсем близко подступил холод, прихватил ледяными руками, ожо́г до самого сердца.

Напрасно теперь пыталась Нюра согреться — не хватало сил двигаться, ничего не хотелось больше.

Когда замёрзли слёзы на щеках, присела подле Маняшки, обняла, поднесла к губам деревянную птичку, с трудом разлепив застывшие губы, подула.

Вдруг услышит её кто-то? Вдруг, спасёт⁇

А потом всё равно стало. Выпала из рук птичка, повалилась следом на снег и Нюра, только не вышло упасть — подхватил её кто-то, понёс…

Очнулась в санях, под медвежьей шкурой тепло было, уютно.

Потёрла глаза, принялась озираться.

— Ищешь кого? — напротив сидела женщина. Белое лицо было что чистый снег, брови да ресницы словно инеем припорошены. Волосы под платом узорчатым забраны. Шуба длинная в каменьях вся да серебре.

Оробела Нюра, но отвечает:

— Маняшку ищу.

— Рядом смотри, — женщина повела головой в сторону, где тихо сопела раскрасневшаяся от тепла подружка.

Обрадовалась Нюра, повернулась к спасительнице — а та другая теперь! Черноволосая да зеленоглазая. По подолу платья цветы раскрываются, зеленеют травы. И тепло струится, как в летний полдень!

— Ты — Морена! — догадалась девочка.

— У меня много имён. Да то не важно… Вижу, что смела ты и сильна, верна дружбе.

Сказала и взяла Нюру за руку, прижала ладошкой к своей ладони, заговорила непонятное что-то, напевное. И понесло девочку словно по речке. Так свободно, так легко стало! Когда летом купались у мельницы — похожее чувство она испытала, и прохладу, и тепло одновременно.

А когда вложила Морена ей в руку что-то тяжёлое — увидела Нюра крест. Необычный, красный да блестящий, словно леденец.

— Хранитель это. Носи не снимая. По роду передавай.

— А Маняшке ты тоже подарок сделаешь?

— Слаба она, недостойна.

— Ты не съешь её? — испугалась Нюра.

Засмеялась в ответ Морена. Всё сильнее, всё громче. Поднялся ветер, закрутил снег — подхватил их с подружкой, взмыл в высь, в миг домчал до деревни…