Благополучно добив послание, Даниц с шумом выдохнул. Перехватив кружку, он жадно, огромными глотками влил в себя янтарное пиво.

«А вышло-то куда резвее, чем я прикидывал. Случись мне в будущем пойти по миру и остаться без работы — смогу играючи пристроиться на телеграф за весьма солидное жалованье», — с дикой смесью корсарской гордости и легкой житейской паранойи подытожил про себя Даниц.

Небрежным жестом подцепив черновик телеграммы, он попытался воскресить в памяти процесс отбивки. В следующую же секунду его физиономия вытянулась в донельзя гротескной, перекошенной гримасе.

«Дьявол, что я там под конец-то настучал?» — не выдержав, вслух пробормотал пират.

Память ехидно подсказывала: под самый занавес депеши он, кажется, всласть прошелся катком едких насмешек по старпому, второму помощнику, «Жестянке» вкупе с «Бочонком» и всей остальной братией, после чего разразился пылким, обжигающе-страстным признанием в любви самой капитанше.

«Дерьмо собачье, мне крышка, железобетонно крышка… Какого дьявола я вывалил всё, что было на душе…» — лицо Даница дюйм за дюймом наливалось мертвенной бледностью. Бедолага грешным делом заподозрил, что угодил под какой-то гибельный контроль зелья, раз уж его руки отстучали этот бредовый пассаж в обход мозгов.

Он лихорадочно изготовился отбить вдогонку свежую телеграмму, дабы клятвенно заверить: предыдущий текст к нему не имеет ни малейшего отношения! Это всё ублюдок Андерсон влез под руку, затеяв свой очередной мерзкий, идиотский розыгрыш.

И лишь в эту самую звенящую секунду он наконец-то подметил, что за окном творится какая-то леденящая аномалия. Небеса заволокло непроницаемой, пепельно-серой пеленой, напрочь лишенной хотя бы жалкого намека на облака.

…………

Тем временем в астральном мире те самые сущности и артефакты, что угодили под глухой колпак Сокрытия «Богини Вечной Ночи», один за другим, повинуясь некой незримой очереди, прорвали эти барьеры, благополучно вынырнув обратно в реальность.

Вот только все Они, точь-в-точь как и подлинное тело Амона, пребывали в легком, деревянном ступоре, оказавшись не в силах молниеносно отреагировать на возвращение.

Ко всему прочему, и сама «Богиня Вечной Ночи», застыв в полувоздухе, выказывала признаки легкого замешательства. Владычица словно не успела выковать план дальнейших действий, однако Её первобытные инстинкты сработали безупречно, в первую очередь воздвигнув глухую, железобетонную оборону.

«Повелитель Бурь», «Вечное Пылающее Солнце» и «Бог Знаний и Мудрости», наглухо запертые в своих божественных царствах монументальными, словно толстые призмы, световыми барьерами, тоже претерпели пугающие метаморфозы. Градус Их остервенелых контратак стремительно рухнул вниз. Казалось, мастодонты начали сомневаться в собственных мотивах, окончательно растеряв уверенность в том, что перед Ними стоят истинные враги.