«Богиня Вечной Ночи» продолжила, и в Её голосе зазвучали умиротворяющие нотки, словно Владычица отчаянно силилась успокоить истерзанный рассудок собеседника:
— В этой партии те виртуозные маневры и дерзкие ходы, что предпринял Амон, наголову превзошли любые Мои прикидки. Он воистину заслуживает титула подлинного «Бога Обмана».
— Впрочем, для тебя отнюдь не всё потеряно, и призрачный шанс всё еще тлеет. Тебе надлежит попытаться наглухо подмять под себя «Замок Истока», а затем, мертвой хваткой вцепившись в волю «Повелителя Тайн», утянуть Его за собой в объятия вечного сна. Там, в пучинах грез, ты сойдешься с Ним в кровавой сече, одновременно сопротивляясь и сливаясь воедино. Я способна ссудить тебе толику Своего благословения, однако стержневой исход этой мясорубки будет безраздельно зависеть лишь от твоей собственной стальной воли.
— Для восхождения на престол «Древнего» не предусмотрено никаких ритуалов. Ни одно таинство в мире не способно вставить палки в колеса пробуждению Первозданной воли. Однако Древний бог Солнца в свое время выковал гипотезу: ювелирно выверенная очередность поглощения характеристик способна изрядно подстегнуть самосознание, тем самым взвинтив шансы на итоговый триумф.
— Перво-наперво вскарабкаться на нулевую Последовательность одной-единственной стези, следом прибрать к рукам и слиться с сефиротом, и лишь под самый занавес втянуть в себя оставшиеся «Уникальности» — сие есть самый безупречный, идеальный алгоритм.
— Вознестись до статуса истинного божества сразу двух Путей, подмять под себя сефирот и лишь затем поглотить последнюю «Уникальность» — вариант не самый скверный, но и до идеала недотягивающий.
— А вот оставить поглощение сефирота на самый последний, финальный шаг — это воистину наихудший, суицидальный выбор.
Клейн издал тихий смешок и отозвался:
— Воистину, гениальный план. Стоит лишь сбросить с себя оковы сна, как на свет божий неминуемо вылупится новый «Повелитель Тайн».
— Это вполне может оказаться Он, а может — повезет и мне. Хм, сдается мне, наглухо подмяв под себя «Замок Истока» и рухнув в пучину вечного сна, я сумею исподволь расшатать ту самую монолитную печать над Западным континентом. Я прорву в ней уязвимые бреши — лазейки, позволяющие просочиться внутрь и благополучно выбраться наружу.
Внимая речам юноши, «Богиня Вечной Ночи» погрузилась в глухое, звенящее безмолвие.
Клейн же, не стирая с лица легкой улыбки, продолжил:
— Таков мой собственный, добровольный выбор.
— Я уже давным-давно, загодя предвидел, что этот роковой день неминуемо настанет. Рано или поздно мне кровь из носу пришлось бы сойтись с Ним лицом к лицу.