Этот баланс барахтался на самом лезвии ножа, и Клейн кристально ясно осознавал: долго тянуть эту лямку ему не по зубам. Пройдет пара минут, а то и жалкие десятки секунд, и притяжение вновь сорвется в неконтролируемое пике, обрушив на него чудовищные, фатальные мутации.
«Ха-ха, чем не ядерный синтез», — Клейн, балансирующий на грани психоза, издал короткий, истеричный смешок.
Вслед за этим он виртуозно «Одурачил» «Латунную книгу Трэнсоста», заставив дрянь послушно перейти в запечатанный спящий режим и зашвырнув её прямиком в гору оккультного хлама.
Не теряя ни мгновения, Клейн покинул чертоги «Замка Истока», одним-единственным шагом перемахнув прямо в астральный мир — измерение, наглухо сотканное из символов и божественных авторитетов.
На первый взгляд эти выси до боли походили на бескрайнее, зияющее бездонным мраком звездное небо, вот только на деле таили в себе целую прорву диковинных аномалий. К примеру, если ты воочию лицезрел вдали пылающее светило, щедро источающее заурядные свет и тепло, и умудрялся подобраться к нему вплотную без фатального урона, то с оторопью обнаружил бы: астральный план там уподобился непроницаемо-черному холсту. А само солнце грубо намалевано поверх него масляными красками, в то время как вокруг кучкуется лишь густой винегрет из концепций и символов.
Ко всему прочему, мазня эта была откровенно паршивой, словно вылепленная рукой бездарного, несмышленого ребенка — зрелище одновременно до смешного абсурдное и пробирающее до костей леденящей жутью.
Если препарировать это под иным углом, подобный сюрреализм почти стопроцентно являлся живым воплощением первобытного, тотального безумия в самых фундаментальных законах мироздания.
Стоило Клейну лишь переступить порог этого измерения, как он спинным мозгом почуял мириады незримых, всевидящих взглядов.
Одни буравили его из-за надежной эгиды мирового барьера, тогда как другие тянулись из куда более необъятных пучин космоса, источая неприкрытую, первозданную злобу.
Уголки губ Клейна предательски, помимо его воли, поползли вверх. Юноша резко повернул голову, устремив взор за кромку мировой преграды, и угрожающе вздернул ввысь клубок своих склизких, хтонических щупалец.
Этот маневр заставил и ту самую вытканную из звездного света пару глаз, и выточенный из хрусталя монокль синхронно крутнуться следом.
В мгновение ока все без исключения чужие взгляды из звездных высей судорожно отпрянули. На небосводе осталась маячить лишь одинокая, намалеванная от руки багровая луна, источающая мерцающее сияние.
«Ха-ха», — Клейн заливисто рассмеялся вслух. Шагнув сквозь пустоту, он остановился у самой кромки темного царства, густо поросшего кустами ночной ванили и цветами глубокого сна.