— Что же до Альфреда… Альфреду позарез нужна надежная, мудрая жена. Такая, что навсегда отобьет у него эту шальную тягу лезть на рожон и бросаться в пекло…
— Ну, и чего ты, скажи на милость, ревешь? Мы уже давно выросли, пора бы завязывать с этими наивными, детскими соплями.
Одри слегка опустила ресницы, с горькой, щемящей улыбкой отчитывая заливающегося слезами двойника.
— Знаю, я всё кристально ясно знаю, — выдохнул фантом. Судорожно, добела прикусив губы, эта Одри выдала тяжелый, полный невыразимой скорби кивок.
«Справедливость» Одри окончательно оборвала зрительный контакт. Подхватив покоящийся неподалеку плащ, она сноровисто накинула его на плечи.
Вслед за этим девушка, ведя за собой подлинную золотистую ретривершу Сьюзи, бесшумной тенью выскользнула из спальни в коридор.
Раскинувшийся внизу парадный зал уже ослепительно сиял хрусталем люстр. Гости один за другим переступали порог, и граф Холл, леди Кейтлин вкупе с Хиббертом и Альфредом, давно покинув ту малую гостиную, выстроились в авангарде, радушно встречая прибывающих.
Застыв за мраморной балюстрадой, Одри в глухом, звенящем безмолвии созерцала эту картину долгие минуты.
А затем, изящно приподняв невидимый подол платья, она сквозь эту непреодолимую пропасть отвесила своим родителям и братьям последний, торжественный и пробирающий до костей глубокий поклон.
Замерев в этой позе на пару томительных секунд, аристократка плавно выпрямилась. Недрогнувшей рукой она накинула на голову капюшон темно-синего плаща, наглухо скрыв свое лицо от этого мира.
По флангам и за её спиной ревело, кипело и искрилось огнями беззаботное светское торжество. А впереди… впереди перед её внутренним взором дюйм за дюймом проступили бескрайние, источающие тусклое, призрачное сияние пучины Океана коллективного бессознательного.
— Пошли, — глухим, слегка надтреснутым шепотом обронила Одри, обращаясь к Сьюзи.
Бросив это, она уверенно, не оглядываясь, шагнула прямиком в эти первобытные, эфемерные воды.
В эту самую долю секунды из спальни пулей выскочила та самая фантомная Одри. Сорвавшись на надрывный, захлебывающийся плач, она истошно выкрикнула вслед:
— Слышишь⁈ Ты кровь из носу обязана вернуться!
Подлинная Одри так и не повернула головы. Девушка лишь едва уловимо, небрежно вскинула правую руку и коротко отмахнулась, давая понять, что наказ услышан.
Её облаченный в синий плащ силуэт дюйм за дюймом таял в колышущемся, звенящем безмолвии Океана коллективного бессознательного, уходя всё дальше, покуда не растворился в небытии без малейшего остатка.