Вслед за этим юноша вновь погрузил руку в историческую мглу, выудив оттуда еще одну проекцию самого себя — того самого, что еще не сорвался в бездну безумия, с маской «Гордыни» на лице и «Звездным Жезлом» в руке. Эту свежую копию он без промедлений катапультировал обратно в ту самую церковь под сводами «Эдема».
Устремив взор на Баули Делау, который напрочь лишился львиной доли рассудка и утратил малейший контроль над собственной плотью, Клейн благоразумно не стал напрямую дергать за чужие «нити духовного тела», дабы обратить этого ментального дракона в покорную марионетку. Сохраняя всё тот же размеренный, чеканный шаг и прежний ритм, он неотвратимо надвигался на свою жертву.
В выцветающих глазах Баули Делау фигура Германа Воробья уподобилась самой неумолимой, первобытной Смерти. Шаг убийцы не отличался молниеносной скоростью, он пульсировал в своем собственном, леденящем кровь темпе, вот только ускользнуть от него было физически немыслимо.
Но именно в эту самую, звенящую секунду статуя пепельно-белого циклопического дракона, намертво обвившая исполинское распятие у него за спиной, внезапно пришла в движение.
Синхронно с этим, не дав твари и доли мгновения на маневр, Клейн вскинул левую руку и с силой, хищным рывком дернул её вниз.
Теневой занавес, наглухо укрывавший «Эдем», в тот же миг судорожно сжался. Этот непроницаемый саван сгреб в охапку монументальное распятие, каменного пепельно-белого дракона вкупе с самим Баули Делау, намертво спеленав их в своих недрах.
Не теряя ни секунды, Клейн властным жестом вскинул эту «завесу» ввысь.
Неполная форма мифического существа, в которую переродился Баули Делау, гротескно срослась с исполинским крестом, вылепив из себя нечто до боли напоминающее чудовищное, узловатое древо.
А изваяние пепельно-белого дракона непостижимым образом сплелось с самим «Эдемом», заставив полис за стенами церкви обернуться донельзя иллюзорным, бескрайним океаном, вобравшим в себя мириады всевозможных оттенков и красок.
То было отнюдь не подлинное «Море Хаоса», а лишь виртуозно одолженная проекция Его мощи. Клейн играючи «исказил» мишень этой силы, благополучно «пересобирая» реальность по своему усмотрению.
Тем временем мерно чеканящий шаг Герман Воробей наконец-то поравнялся с этим «узловатым древом». Плавно вскинув правую руку, юноша, купаясь в остекленевшем, но пропитанном леденящим ужасом взоре Баули Делау, с сокрушительным размахом обрушил на него «Звездный Жезл».
Инкрустированная россыпью драгоценных камней трость с глухим, влажным хрустом впечаталась в мишень. Этот первобытный удар безжалостно рассек монстра на две половины.