И всё это на глазах у изумлённого мужа! Я усмехнулась.
– Как это понимать, графиня?! – процедил граф, схватив не менее ошарашенную графиню за руку повыше локтя и ощутимо встряхнув. Красавица пискнула.
А Двор… Весь Двор обернулся, чтобы посмотреть на тех, кто нарушил священную тишину Цветочного Зала, в том числе и члены Совета.
Слуга же в это время быстро ретировался, понимая, что запахло им. Хорошо прожареным.
Графиня же смотрела широко распахнутыми глазами на тряпицу у своих ног и трясла головой в поистине смешном отрицании.
– Я… Я не понимаю… – шепнула она тихо, тряся головой и выворачивая карманы, – Это не мой платок… Не мой… Мой… Араун вас раздери! – вскрикнула она, не находя свой и чувствуя, как муж берет её за горло, – Нет, нет… Это ошибка… Этого не может быть… Он в комнате тогда…
– Ты не могла его забыть! – процедил граф, сжимая ладонь и тем самым перекрывая ей доступ к воздуху. Графиня взвизгнула и стала хлопать его по рукам в тщетной попытке прекратить это, – Двуличная мразь! Как ты только посмела…
– На нём нет… Кха… Моей магии… – попыталась графиня оправдаться ещё раз, в ответ на что её муж ткнул ей этим платком в лицо, подняв его с пола магией.
– А почему я её чую?! – теперь в глазах фэйки плескалось целое море страха и ужаса. Она ничего не понимала.
А я едва сдерживала улыбку, вызванную идеальной работой Лиана, что вытащил платок из кармана её платья во время приветствия.
– Достаточно! – громыхнул голос Советника, которому, судя по всему, надоело это представление, – Прекратите немедленно! Вам разве не говорили, граф, что здесь во время траура разговаривать запрещено? Тем более душить жену на глазах у всех… Хоть бы вышли! – граф Брельен обернулся и с ненавистью посмотрел на Советника, наконец отпустив жену, которая безвольной тряпкой стекла на пол, скребя по горлу ладонями в белых перчатках и кашляя.
Я вновь едва сдержала злорадную улыбку. Вот я и отомстила за каждую её шпильку в мой адрес…
Будто чувствуя моё торжество в этот момент, ко мне подошла Ева и протянула серебряный кубок с фэйским вином кроваво алого цвета, которое я приняла с лёгким одобрительным кивком. Девушка тут же поспешила удалиться, а я, посмотрев на Советника, который удачно подыграл мне, даже если и не рассчитывал на это, сделала глоток…
И закричала от жгучей боли, разлившейся в миг по всему моему телу. Она будто прошила меня насквозь, из-за чего я пошатнулась и, выронив серебряный кубок, упала на пол, всё ещё крича.
Всё происходило до боли медленно: вот я роняю его и по всему полу возле моих ног растекается то самое, отравленное рябиной вино, вот я падаю сама, лишь чудом подхваченная Советником у самого пола, не давшего мне упасть в ядовитую лужу, а боль, выжигающая меня огнём изнутри, разносится по всему моему телу. От крика я срываю голос.