Вокруг всё было поразительно прекрасно. В моей комнате царил приятный глазу полумрак, а с балкона, двери на который были распахнуты настежь, тянуло живительной прохладой. Слышались звуки дождя.
Идеально...
Как я уже сказала, память вернулась ко мне далеко не сразу. А когда я всё же вспомнила об отравлении, то просто замерла, пытаясь это осознать и принять. Не выходило.
Я не могла поверить, что меня отравили. Отравила. Собственная служанка, которой я, мягко говоря, очень сильно верила…
– Лесс, ты очнулась! – послышался тихий, спокойный голос брата, который пересел ко мне на кровать и, сняв перчатку, приложил ледяные пальцы к моему лбу с сумасшедшей улыбкой. Его красные глаза спасительными огнями сияли в полумраке, – Ты больше не горишь, слава богам! Я думал, что уже потерял тебя… – Лиан медленно склонился ко мне и поцеловал в то самое место, которого только что касался, не выражая никаких эмоций внешне. Но что за шторм творился внутри него, я не могла даже представить!
Натянуто улыбнувшись, я попыталась что-то сказать ему, но от напряжения мышц горла дыхание сперло и я зашлась в невероятно сильном кашле. Прижав ладонь ко рту, я попыталась хоть как-то сдержаться, но, увы, это ничего не дало – я всё так же кашляла, только теперь к этому добавилась ещё и жуткая резь, нараставшая с каждым движением. Ещё несколько раз закашляв, я вскрикнула, одновременно всё ещё продолжая кашлять. Спазмы при этом лишь усиливались. Мне казалось, что я вот-вот задохнусь...
– Пей! – мне ко рту поднесли какую-то чашку. Я, задержав дыхание, попыталась сделать глоток, но тут же выплюнула эту дрянь прямо на кровать, ведь она была невероятно горькая и противная. Меня затошнило. Горло жгло, – Пей, Лесси! Это девясил, от кашля. Противный, но тебе сейчас придётся чисто на нем и жить! У тебя горло частично сожжено, чудом голосовые связки почти не пострадали! Пей, сестричка, давай! Ты же сильная, а это так просто, давай! – кое-как подавив рвотный спазм, я сделала первый глоток и ещё три следующих. На большее меня не хватило.
Тело охватила невероятная слабость. Я почти что почувствовала, как побледнела.
– Не могу, – прохрипела я не своим голосом, – это же дрянь редкостная!...
– Мне наплевать, можешь ты, или нет! Пей! – он вновь поднёс чашку мне к губам, довольно грубо вцепившись мне в волосы и зафиксировав голову, чтобы я не отстранилась. С болью во взгляде посмотрев на брата, я выпила больше половины и откинулась на подушку, морщась от этой гадости.
Но кашлять действительно перехотелось!
– Теперь точно всё, не смогу, – едва заметно кивнула я, прислушиваясь к собственному голосу. А он… Не слишком сильно изменился, только стал чуть более низким и хриплым, но звучал всё равно теперь не так приятно и мелодично. Я сцепила зубы, – Это всё пройдёт?