Управление машиной с бешеным мотором под капотом давало ему ощущение контроля. Сейчас это было особенно важно. Он ощущал себя парящим в свободном падении, ведь он уже почти ни на что не мог влиять. В квартире было непривычно пусто (как же быстро он успел привыкнуть к чужому присутствию!), но вещи Эмилии лежали там-сям и этот рояль, казавшийся теперь огромным и неповоротливым бельмом…
Всё вернулось на круги своя – квартира, чей порог не переступала ни одна женщина – и всё, что было до казалось теперь сном. Барельеф дамы с печальным лицом всё ещё висел на месте, Александр забыл снять его. Он ринулся в гардероб, выволок оттуда деревянный табурет-стремянку, взлетел на него. Панно с грохотом рухнуло на каменный пол и разбилось на мелкие куски. Александр с удовлетворением глядел на дело рук своих – больше никаких несчастных женщин в его доме. Довольно.
В дверь позвонили. Наверное, соседи или консьерж прибежали на шум. Александр подошёл к двери, нажал на кнопку видеосвязи. На экране высветилась тёмная макушку Данила и его недовольное лицо. Наконец-то. Никогда в жизни он не был так рад видеть младшего брата. И, конечно же, он никоим образом это не выразил. Молча войдя в квартиру Данил метнул на журнальный столик пачку отпечатанной бумаги. В углу титульного листа была нанесена эмблема «Мостостроя».
– Что это?
– Договора. Я только что от Феди. Задним числом он раздробил «Мостострой» и перевёл все активы третьим лицам, – Данил взглянул на брата и, наверняка, оценив степень удивления на его лице, пояснил. – Я тоже об этом не знал. И ещё. Он просил меня организовать ему встречу с тобой.
– Ясно. Что ни черта не ясно, – Александр сел в кресло, взялся за бумаги, пролистал их.
В покупателях числились несколько знакомых лиц и несколько компаний, принадлежащих «Воскресенский консалтинг». Александр увидел договор и на своё имя. Пятнадцать процентов уставного капитала «Мостостроя» теперь принадлежали ему. Осталось только поставить подпись. Ему определённо нужна эта встреча, чтобы, как минимум, всё прояснить.
– Ты отстранил Лилию.
– Ты скинул на неё всё, что должен был вести сам и никого не предупредил! Она продула дело.
– А что, если я тоже устранюсь?
Александр, оторвавшись от чтения договора, поднял на него суровый взгляд исподлобья. Его высокие скулы зарумянились, словно он только что пробежал стометровку – Данил пылал злобой.
– Тебе не позволят.
Может сколько угодно строить из себя независимость и создавать иллюзию владения ситуацией, но выйти из Семьи ему было не под силу. Не существовало ни единой лазейки обойти кодекс – он не был договором, где изворотливый адвокатский ум мог бы найти слепые пятна, его не существовало. Это «дело» Данил никогда не выиграть. И эти его попытки играть с собственной жизнью в рулетку чертовски злили Александра. От радости не осталось и следа.