– Слушай сюда, Саша. Слушай внимательно. Я поддержу тебя, если ты поклянёшься мне. – Его лицо было так близко, Лёня Багиров едва не касался губами его подбородка, чуть что – вцепится в шею зубами, как бойцовый пёс, у которого отняли хозяина. – Поклянись мне! – Багиров снова встряхнул его, заставив Александра сфокусировать на нём то и дело уплывающий взгляд. – Поклянись, что твоя мать больше ни слезинки не уронит.
– Ты любил её, да?
Внезапная догадка, не догадка даже, а факт, от которого Александр отмахивался за ненадобностью, вдруг озарил его сознание яркой вспышкой.
– Любил. Всю жизнь. И буду защищать её до самой своей смерти, – помолчав, Лёня отпустил Александра, одёрнул пиджак, отошёл к трупу, наклонился, проверил пульс. – Мы сообщим о скоропостижной кончине Искандера Борисовича Воскресенского. Он храбро боролся, но болезнь оказалась сильнее. Приведи себя в порядок, Саша.
Багиров, в чьей верности отцу Александр никогда не сомневался, вдруг превратился в союзника. И соучастника. Значит, это ещё не конец. Месть – не конец. Совесть и страх резко заткнули свои вопли, осталось лишь ощущение правильности происходящего.
Король умер. Да здравствует король.
– Верни Эмилию, – бросил он ему в удаляющуюся спину и заметил, каким властным вдруг сделался собственный голос. Теперь он, Александр Воскресенский, отдавал приказы. Теперь его этот дом-музей, компания, половина Москвы… И скоро вся Москва будет его.
Леонид остановился в дверях, улыбнулся одним уголком губ и почтительно склонил голову.
– Как скажете, босс.
Глава 57
Эмилия, не помня себя от страха, ворвалась в здание «Воскресенский консалтинг». Она чутко ощущала на себе пристальные взгляды секьюрити и боялась до одури что её прямо здесь и сейчас отправят на тот свет. Хотя это было бы невозможно – она была среди десятков снующих туда-сюда людей, на самом виду, кто бы посмел…
В безучастных, одинаковых лицах охраны ей чудились те, кто похитил её. Она робко взглянула в окошко камеры и тут же отвела взгляд – боялась, что её прямо сейчас вычислят и сделают с ней то, что обещали. И пусть. Пусть лучше так, чем жить трусихой и предательницей.
– Мне нужен увидеть Александра Воскресенского, – оно подошла с стойке администрации и с нажимом потребовала своего. Знала, что если начнёт плакать и мямлить, её никто не станет слушать. А плакать хотелось, она едва держалась.
– Добрый день. Вам назначено? – равнодушно ответила гладко причесанная девушка в белой блузке.
– Я Эмилия Салимова.
Она достала из сумочки портмоне, вынула паспорт, кредитку, чеки, разложила на стойке. Администратор глядела на её нервные движения, чуть приподняв бровь не то раздражённо, не то брезгливо, а после поводила пальцами по экрану планшета на своём столе.