Он не помнил, чтобы чувствовал нечто подобное с бывшей женой или с кем-то другим – всё, что было до Эмилии, словно накрылось белой простынёй, остались только очертания. И всё это случилось так быстро… Эмилия Салимова угодила в этот эмоциональный кавардак, случившийся с ним после известия об изменах Лены, и Александр не знал, настоящее ли то, что происходит между ними или он просто спасается в ней. Не знал, но предпочитал отдаться на волю чувств.
– Мне неловко… Я этого не заслужила.
Эмилия замотала головой, огорчилась, взгляд её подёрнулся мутью. Словно она провалилась вдруг в воспоминания, не самые радужные. Наверняка Павел Осипович одаривал её также, не забывая напоминать ей, что это всё только по его милости, и она должна быть благодарна, и ноги ему должна целовать…
Александр тряхнул головой, отгоняя вспыхнувшую вдруг злобу.
– Сделай это для меня.
Эмилия распаковала флакон. Выставив перед собой руку, она надавила на распылитель и вошла в ароматное облако. Тонкая нотка цитруса и кардамона, дымный шлейф, кожа и мускус – Александр прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как аромат звучит на ней. Драматично, богемно и как-то по-осеннему дождливо. Он шёл ей неимоверно. Ей шло быть такой – дорого одетой, недоступной для других, искренне, до смущения влюблённой. Эмилия Салимова не стоила шести миллионов – прокурор страшно просчитался. Она стоила гораздо дороже.
Глава 29
Ресторан «Империал» находился в Москве, недалеко от ипподрома и располагался на одной из старинных вилл, являющейся неполной реконструкцией древнего английского замка, специально выстроенного и состаренного. Сюда было сложно попасть – в «Империал» не пускали людей с «улицы», но и для «своих» очередь была порой на недели вперёд. Но только не для Воскресенских.
Они поднимались по широкой каменной лестнице, украшенной живыми цветами, и Эмилия доверчиво и пылко прижималась к его плечу. Каждый раз, когда Александр пытался заглянуть ей в глаза, она скромно отводила их и краснела. Воскресенский никак не мог понять, нравится ей здесь или она снова делала то, что хотели от неё другие – в данном случае, он.
Метрдотель – высокий, поджарый мужчина с сединой в тщательно уложенных волосах – встретил их проводил через весь зал к подвальной лестнице, ведущей в винный погреб. Эмилия явно никогда не была здесь – она с изумлением рассматривала тысячи кристальных люстр-подвесок, обрамлявший высокий, в четыре человеческих роста, потолок. Чёрный глянцевый пол казался скользким, как лёд, но, на самом деле, был абсолютно безопасен даже для дам на огромных шпильках – осторожно ступив на него и пройдя несколько шагов, Эмилия убедилась в этом и пошла смелее. Дойдя до середины зала, она вдруг резко обернулась и сникла.