– Ты такой красивый…
В её глазах горел хищный огонь. Александр видел, она испытывала ровно те же чувства, что и он. Она не притворялась, она хотела его. Именно его. Не его состояние, ни его положение, а его. И пусть он обманывает сам себя – ведь кому был бы нужен простой парень Саша без всех этих атрибутов красивой жизни – ему было плевать. Эмилия Салимова горела на нём, он горел в ней, остальное сейчас не имело значения.
Глава 21
Она, наконец, насадилась на него, и картинка поплыла перед глазами. Её волосы, выпущенные из причёски, завивались теперь кольцами и щекотали ему лицо, когда Эмилия опускалась к нему за поцелуем. Её ладони, тонкие и длинные, ложились на его грудь, давили, жалили острыми кончиками пепельно-розовых ногтей, словно хотели добраться до сердца, когда она ускоряла ритм. Её грудь, крупная и высокая, двигалась в такт её толчкам, и Александр сминал её в ладонях, порой привставал на локтях, чтобы поцеловать, жадно всасывая нежную, с ароматом горького мандарина, кожу, оставить бордовый след. Уставшая, она опустилась ему на грудь – Александр почувствовал её дыхание в ложбинке между шеей и плечом, а после она выпрямилась и, изящно перекинув ногу, развернулась к нему спиной.
Александр любовался ей: тонкая талия, изящный разворот острых плеч, красивая линия позвоночника. Эмилия, гибкая, словно змея, чуть наклонившись вперёд, двигалась на нём, насаживалась медленно, тягуче. В этой позе весь процесс был виден до мельчайших деталей – Александр и смотрел, и чувствовал, и распалялся ещё сильнее, так, что приходилось прерываться и выходить из неё, чтобы не спустить раньше времени. Эмилия понимала это и умело этим пользовалась.
А после она встала на колени и локти, чтобы отдаться в самой простой и самой излюбленной позе, наверное, каждого мужчины на планете. Но теперь Эмилия делала это с удовольствием, почти диким, необузданным. Теперь сзади её имел не отвратительный прокурор Осипович, а красивый, подтянутый, высокий господин Воскресенский. Саша. Александр. Её невероятная, сбивающая с ног страсть.
Она кричала, и закусывала подушку, потому что сорвала голос (придётся пару дней не петь), и подавалась всем телом навстречу его жёстким, быстрым фрикциям. Сил уже не оставалось, и она разогнула колени, упав лицом вниз. Александр продолжал вгоняться в неё, не снижая темпа, но теперь он стал ближе – Эмилия чувствовала тепло его тела мокрой от пота спиной, его сбитое дыхание возле уха, его ладони, жадно сжимавшие ей бёдра, широко разведённые в стороны…
Она кончила в третий раз, уже не так бурно, но всё также продолжительно. Эмилии казалось, что она вот-вот потеряет сознание – организм истратил последние ресурсы на этот оргазм. С протяжным стоном, в котором потерялось её имя и «моя», Александр завершился следом. Резко покинув её тело, он откинулся на кровать. У него тоже больше не было сил.