– Миля…
Она потянулась к нему вся, обвила свободной рукой шею, прислонилась лбом ко лбу.
– Я дам тебе всё, что ты захочешь… – в порыве шепнул он.
Александр не узнавал себя. Размяк, раскрылся, скинул броню, став чертовски уязвимым, слабым. Он не представлял, как будет возвращаться в жестокий реальный мир, где от его решений зависят тысячи, десятки тысяч людей, работавших в «Воскресенский Консалтинг» и на Семью Воскресенских. В мир, где идёт война за каждый рубль, за каждую пядь земли, за влияние. Где нельзя распускать сопли и идти вслед за чувствами. Ох, он ещё пожалеет об этом. Тысячу раз. А пока…
– Мне ничего не нужно, только ты…
Пока нежная Эмилия Салимова тёрлась, как кошка, носом о его лицо, пока её полный, влажный, чуть припухший от поцелуев рот обещал множество удовольствий, Александр не будет думать ни о чём.
– Не возвращай меня ему, пожалуйста.
Как она вообще могла о таком подумать?! Он едва не разозлился, но вовремя понял – а что ей ещё думать, если она не знала ничего, кроме скотского обращения? Эта женщина не выйдет за порог этой квартиры, пока сама того не захочет, и никто не посмеет забрать неё.
– Никогда.
Эмилия прильнула к нему – он ощутил её бедра, гладкой лобок, смятое кружево корсажа, жёсткие, набухшие соски, рот, жаждущий всё больше и больше поцелуев. Пальцы сами нашли тесьму – теперь только голая кожа, никаких препятствий! – дотронулись до гладких ягодиц. Александр сгрёб их в ладони, сжал. Липкие следы его семени остались на кончиках пальцев.
– Я хочу забыть свою прошлую жизнь как страшный сон, – вдруг зашептала она. У неё часто-часто билось сердце, она изнывала, она жаждала повторения. – Я хочу тебя, хочу, чтобы ты был во мне, хочу проснуться утром с твоим членом внутри… Александр… Саша…
Она сводила его с ума. Её слова – грязные, пошлые – будоражили воображение. Александр позволил ей взять инициативу в свои руки: они поменялись местами, Эмилия оседлала его, соблазнительно изогнулась, показывая себя, предлагая себя всю. Он потянулся руками к её груди, она перехватила его ладони на полпути, направила, подалась под них, под его ласку. Снова до безумия захотелось в неё, но она не спешила – дразнила, двигалась на нём, имитируя те самые движения, распаляла ещё больше. Александр с трудом сдерживался, чтобы не повалить её на живот и не усесться сверху, стянув ей руки за спиной, но он подчинялся, ведомый какой-то необъяснимой магией, позволял ей играть с собой.
Она наклонилась к его лицу, провела губами по его губам, укусила за подбородок, взъерошила пальцами волосы, зарылась в них.