Её тело мелко затряслось, она приподнялась на постели, выгнулась дугой и снова упала. Александр не вынимал из неё пальцев, с хищным азартом наблюдая, как она испытывает оргазм. На покрывале под ней темнело мокрое пятно – смесь её смазки и его слюны, и Александр не стал больше медлить. Спустив брюки, он вошёл в неё. Он навис над ней на вытянутых руках, наблюдая, как она мечется под ним, как царапает ему руки, как неосознанно пытается выползти из-под него, потому что вторая волна – неизмеримо сильнее – была готова накрыть её с минуты на минуту. Он задвигался в ней – мокрой, узкой, горячей, прижимая её грудью к постели, поддерживая под бёдра, чтобы быть глубже, целуя её раскрытый в беззвучном крике большой рот. Эмилия вцепилась ему в плечи, сжала бёдрами его бока.
– Хочу… целиком… тебя… всего…
Шептала она на каждый толчок, и Александр едва сдерживался, чтобы не спустить прямо сейчас, вперёд неё. Её чулки уже болтались где-то у колен, корсаж не выдержал активных движений – выпустил её крупную крепкую грудь на свободу, и она лежала под ним – неряшливая, мокрая, с растрепавшейся причёской, такая красивая и такая вульгарная, как настоящая шлюха.
Его шлюха.
Больше к ней никто не притронется. Больше никто не станет трахать её в этих умопомрачительных платьях, в этих чулках, больше никто не станет давать ей в рот, только он. Встав над ней на колени, Александр ускорился. Он свёл ей бедра вместе, согнул колени и прижал их к её груди – проникновение стало узким и глубоким. Подушечка пальца нежно легла на клитор, и это завершило дело – Эмилия снова бурно, громко кончила, жадно хватая ртом воздух. Она мелко вздрагивала и всхлипывала к концу, когда волны оргазма стали реже, тише – побеждённая, распластанная, разом ставшая ещё меньше и тоньше. И Александр
отпустил себя…
Он не помнил, кричал ли он или у него просто заложило уши, помнил лишь, как скользко и липко стало у неё внутри. Как дикое, необузданное ощущение заставило его сжать ей бёдра, словно податливую ткань (наверняка ей было больно, чёрт), а после опустошённому и блаженному, упасть на неё, прижать её своим весом к постели – ладонь в ладонь, лоб ко лбу, губы к губам – и закрыть глаза.
Глава 19
Над Москвой снова лил дождь – на тёмных окнах змеились блестящие капли. Эмилия боялась пошевелиться и боялась дышать, так и лежала с чуть повёрнутым к панорамному окну лицом, наблюдая, как острые лезвия ливня бьют с неба, не жалея ни людей, ни машин. Потому что с ней такого не было давно-давно, а, может, и никогда.
Много месяцев назад секс для неё стал значить не больше, чем поход на медицинский осмотр – местами неприятно, но, если не раздумывать, терпимо. Она научилась отключаться, когда Павел Осипович приходил вечером в дурном настроении и заставлял её ходить по дому на четвереньках без нижнего белья. Отключалась, когда он принимался иметь её в этой позе, где приспичит: в туалете, в прихожей, в саду у фонтана.